Книга Будет больно, моя девочка, страница 99 – Мария Высоцкая

Панкратова психует, дергает еще раз, а я отчетливо вижу, что у нее по-прежнему дрожат пальцы. Еще пара таких попыток, и она просто вырвет собачку.

Сам не понимаю, какого черта наклоняюсь к ней и накрываю ее руку своей. Это прикосновение бьет током, разряд на тысячи вольт. Шею и плечи обкидывает мурашками. Сжимаю тонкие дрожащие пальцы в своей ладони и отвожу их в сторону.

Сталкиваемся взглядами, и тут же накатывает оцепенение. Передергиваю плечами, чтобы его стряхнуть, и расстегиваю молнию на чемодане свободной рукой. В глаза ей больше не смотрю.

Там какой-то дикий коктейль из эмоций. Что-то добирающееся до души. Вот эта ее истерика отвешивает мне большую такую оплеуху, когда безразличие превращается в глобальную заинтересованность. В желание помочь. Подталкивает к тому, что мне в принципе несвойственно.

Отдергиваю руку.

— Слушай, — произношу на вдохе, — реветь из-за кофе…

— Отстань от меня со своим кофе. Ни ты, ни он тут ни при чем.

Майя хватает из чемодана бледно-голубой свитер и резко выпрямляется, надевая его на себя.

— Чемодан застегни, — смотрит на меня сверху вниз. — Пожалуйста, — добавляет полушепотом и тут же отворачивается.

— Молодой человек, это женский туалет! — бухтит зашедшая в помещение тетка.

Бросаю на нее раздраженный взгляд, застегиваю этот долбаный чемодан и выхожу за дверь, где сразу же прилипаю спиной к стене. Бред какой-то. Прикрываю глаза. По-хорошему, мне нужно отсюда уйти. Уйти как можно дальше от Панкратовой.

Мне абсолютно не нравятся те эмоции, что накатывают в ее присутствии, особенно когда она в таком состоянии. Но в реальности я продолжаю стоять здесь, пока не открывается дверь.

Майя катит чемодан позади себя. Заметив меня, замирает.

Прячу руки в карманы джинсов и, оттолкнувшись от стены, делаю шаг навстречу Майе, правда, она тут же огибает меня стороной и, не проронив ни слова, спешит на посадку, которую только-только объявили.

Я знаю, где и с кем она сядет, поэтому уже убедил Денисова, что ему лучше поменяться со мной местами.

Молча помогаю снова психующей Майе закинуть чемодан в багажный отсек над сиденьями и следом бросаю свой рюкзак.

— А так можно было? — возмущается Пономарева на весь салон. — Значит, мать Сафиной и Марта в бизнесе сидят, а мы тут? Я бы тоже могла себе билет в бизнес взять!

Ее подружки сразу же начинают поддакивать.

Падаю в кресло. Сидеть в середине тот еще аттракцион, конечно.

Майя устроилась у иллюминатора и уже успела скинуть один кроссовок, чтобы упереться пяткой в сидушку.

— Серьезно? — смотрит на меня. — Это место Антона.

— Уже нет, — достаю наушники.

Когда самолет взлетает, замечаю, что Майя прикрывает глаза и впивается пальцами в ручку кресла, а как только он набирает высоту, закрывает иллюминатор.

— Зачем садиться у окна, если боишься высоты? — спрашиваю пару минут спустя.

— Какая тебе разница? Чего ты ко мне пристал, Сенечка? — прищуривается.

— Я уже озвучивал, моя любовь, — улыбаюсь и передвигаю ногу так, чтобы наши колени соприкасались.

Майя вспыхивает. Отодвигается, естественно. Злится. Но меня это только забавляет.

Весь дальнейший час мы не разговариваем, меня даже вырубает, а когда открываю глаза и вытаскиваю наушник, слышу тихие всхлипы. Поворачиваю голову. Майя отвернулась к стенке.