Книга Будет больно, моя девочка, страница 98 – Мария Высоцкая

Постукиваю носком кроссовка по полу. Честно говоря, сейчас бы мне не помешало наличие Марата, который слился в самый последний момент. Вчера часов в одиннадцать вечера ему позвонила эта его Тая. Он, естественно, сразу к ней сорвался. Условились, что он приедет в аэропорт от нее на такси. В итоге сорок минут назад этот предатель объявил, что у него поменялись планы.

Выбрасываю стаканчики из-под кофе в мусорную корзину и перемещаюсь в кофейню. Беру два латте.

Поправляю лямку рюкзака, соскользнувшую по плечу, чуть крепче сжимая в руке бумажный подстаканник.

— Доброе утро, — произношу, поравнявшись с Панкратовой, и протягиваю ей кофе.

Майя поднимает на меня взгляд.

— Спасибо, — забирает стаканчик.

Судя по красноте глаз, она либо до сих пор не проснулась, что вряд ли, либо плакала.

Делаю глоток кофе. Обжигаю язык. Матерюсь про себя.

— У тебя все нормально?

Спрашиваю не из великого интереса. Просто так принято. Особенно если я хочу выиграть спор и расположить ее к себе. Последнее мне нужно наверстать в кратчайший срок.

Выглядит она и правда неважно.

— Ага, — кивает, медленно натягивая на голову капюшон толстовки. Прячется за ним.

Перекатываюсь с пяток на мыски. Перебираю в голове вопросы, которые могу ей задать, но открыть рот не успеваю. Вижу лишь, как стакан Майи летит на пол, а крышка остается у нее в руке. Понятия не имею, как это происходит. Успеваю лишь отскочить в сторону буквально за секунды, а вот Панкратова стоит истуканом. Только ресницами хлопает. Вся ее толстовка облита кофе.

Ловлю Майин взгляд и вижу, как ее карие глаза наполняются слезами.

* * *

Майя смотрит на разлитый по полу кофе. Сжимает пластиковую крышку дрожащей рукой, резко разворачивается и идет в противоположном от меня направлении.

Супер просто. Угостил кофе… От чистого сердца, можно сказать.

Смотрю ей в спину буквально доли секунды. Почему, а главное, зачем иду за ней следом, объяснить даже себе не могу. Просто иду, и все. По пути выбрасываю свой стакан из-под недопитого кофе в урну.

Майя заворачивает в женский туалет, толкаю дверь. Зал с раковинами и зеркалами оказывается пустым. Кроме нас двоих здесь больше никого нет.

Панкратова уже открыла кран и пытается замыть пятно. Делает это дергаными движениями, пока по ее щекам катятся слезы. Честно говоря, все это время ее образ никак не ассоциировался у меня со слезами. Она даже тогда, на поле с собаками, дерзко улыбалась…

Переминаюсь с ноги на ногу.

— Я ничего такого не планировал, — подхожу ближе.

Это попытка оправдаться?

Естественно, будет некстати, если она решит обвинить меня в том, что я нарочно подсунул ей стакан с неплотно закрытой крышкой, особенно учитывая факт того, что я этого не делал. Не планировал вообще!

Цель у меня другая.

Упираюсь ладонью в край раковины, наблюдая за Майей. Она меня словно не замечает. Продолжает тереть ткань бежевой толстовки водой, только усугубляя ситуацию. Коричневое пятно от кофе становится больше.

В какой-то момент она замирает, шмыгает носом, смотрит на пятно, а потом стаскивает с себя кофту, оставаясь в белоснежной майке на тонких бретелях, которая не пострадала. Панкратова, судя по всему, успела оттянуть толстовку.

Кофта летит в урну, установленную для бумажных полотенец, а Майя тянется к своему маленькому чемодану. Садится на корточки, дергает бегунок молнии, но он не поддается.