Книга Будет больно, моя девочка, страница 153 – Мария Высоцкая

Она хватается за полотенце, вытирает лицо, шмыгает носом, и только потом поворачивается ко мне.

— Ты не переживай. Они помирятся. Папа перегибает, знаю, — вздыхает. — Я позже сама Марату позвоню. Помогу снять квартиру, дам денег. Дима всерьёз решил заблокировать счет…

— Я уже отдал ему свою карту. Так что побираться ему не придется, — невесело хмыкаю.

— Сеня, какой ты молодец, — мама улыбается, касается моего плеча.

— Что произошло вообще? Чего они орали?

— Марат приехал, сказал, что Тая с ее бабушкой поживут у нас. Поставил отца перед фактом. Либо они живут здесь, либо он уйдет из дома. Дима предложил снять отель на время им, Марат вспылил. Сказал, что Тая ему как семья. А папа, ну ты его знаешь. В общем, они друг друга не поняли. Да и не хотели, наверное, не понимать, не слышать.

— Ясно.

— Я уверена, что все будет хорошо. Они помирятся, и…

— Это все из-за этой девки, — отрезаю без эмоций, но с полной уверенностью, что это так. — Как только она появилась, Марат он…короче, этой девке просто удобно, что он решает все ее проблемы. И финансовые в том числе.

— Ты думаешь? — мама сводит брови к переносице и поджимает губы. В секундном моменте напоминает мне Майю.

Трясу башкой. Сглатываю.

— Уверен.

— Если это так, он поймет. Со временем. А пока, ну пусть будет так…мы его не переубедим.

— То есть тебе нормально, что она его пользует?

— Сейчас это его выбор, и скандалами здесь ничего не решить. Как и вашими с папой едкими фразочками, Арсений.

Мама вздыхает, а потом очень пристально меня рассматривает и, в конце концов, улыбается. Легко и широко.

— Чем старше ты становишься, тем сильнее похож на своего отца.

— Лысею? — ржу.

— Дурачок, — мама закатывает глаза и треплет меня по голове.

— Почему ты не ездишь к Оле? — спрашиваю, а секунды спустя не понимаю, как такое вообще возможно. Как я это озвучил.

Мама замирает. Ее рука безвольно слетает с моего плеча, повисая в воздухе.

— Почему ты врешь всем? Почему говоришь, что она живет в Австралии и у нее все хорошо?

— Потому что, когда она придет в себя, а она придет, — голос мамы становится каким-то железным. Она верит в то, что говорит. На сто процентов верит. — Никто не будет полоскать ее имя в прессе. Никто и никогда не напомнит ей о том, что с ней было. Она вернется к своей прежней жизни! Она сможет забыть все, что с ней случилось, как страшный сон, никто и нигде ей не скажет о коме, больнице, аварии. Никто!

Подвисаю. Яд кончился. Слова на ум тоже не идут.

Мама отмирает первой после своей речи, поправляет широкие брюки, собирает волосы в низкий хвост и, подобрав полотенце из раковины, вешает его на крючок.

— Как там Майя? — спрашивает после паузы.

— Нормально, — заторможено киваю.

— Это хорошо. Мне она очень понравилась.

Я молчу. Мама, видимо, воспринимает мое молчание по-своему и уходит. Остаток дня нахожусь в прострации. Утром перед школой, прошу Влада заехать в цветочный. Покупаю букет роз. На всякий случай без шипов. Свежие, розовые бутоны с приятным ароматом. В школу этот веник затаскиваю на плече, и уже в классе, укладываю его на пару прямо перед Майей.

Она вздрагивает. Смотрит на цветы, потом на меня.

— Прости, — произношу громко. Все слышат. Я впервые извиняюсь публично, но не чувствую по этому поводу никаких отрицательных эмоций.