Книга Не отпущу, моя девочка, страница 85 – Мария Высоцкая

— Мои чувства были и есть настоящие.

— Но что нам с ними делать? Я не смогу так, зная, что ты можешь совершить что-то плохое… Может быть, заслуженное для кого-то, может быть, но плохое…

— Понимаю, — сжимаю ее плечи. — Отлично тебя понимаю.

— И что делать?

— Понятия не имею…

— Класс.

Майя поджимает губы, а ее выражение лица становится максимально печальным. Как раз в этот момент мне звонят. Отвечаю.

— Да.

— Она созрела. Хочет с тобой поговорить.

— Понял. Еду, — сбрасываю звонок.

— Уедешь? — голос Майи звучит все так же тихо.

— Мне нужно…

— В таком состоянии нельзя за руль. Ты когда спал последний раз?

— Высплюсь еще, — улыбаюсь, обнимаю ее. Целую в щеку и чувствую, как она обвивает мою шею руками. — Я напишу, как приеду домой.

— Ладно, — часто кивает, утыкаясь носом мне в грудь.

От Майи еду за город. Сам сажусь за руль. Будто это как-то ускорит поездку. Машина сопровождения плетется сзади. На дорогу уходит больше двух часов.

Бросаю машину среди деревьев. Прежде чем зайти в дом, выкуриваю несколько сигарет. Тошнит. Нервишки шалят. Все что здесь происходило было и будет на моей совести. Я сорвался. Поступил как самая настоящая мразь, не отрицаю даже. Но по-хорошему с этой сукой никогда не работало. Никогда.

Она мать чуть в гроб не загнала…

Ие помогла. Привнесла свой вклад в наш с Майей разбег. Тварь.

Толкаю дверь ногой и попадаю в гостиную, отделанную вагонкой.

— Где она? — спрашиваю у парней.

— В комнате на втором этаже.

Киваю и поднимаюсь по лестнице. Когда оказываюсь с Тайкой лицом к лицу, чувствую, как дрожат поджилки. Выглядит она хреново. Очень. Отвожу взгляд на пару секунд, нервно сжимая и разжимая пальцы в кармане куртки.

— Ну привет, — присаживаюсь перед ней на корточки.

О том, что они тут с ней делали, думать даже не хочу.

— Я приехал за ответом.

— Я уеду, — бормочет, захлебываясь слезами. — Разведусь с Маратом и уеду. Одна. Он никогда меня не найдет.

— Это хорошо. Потому что, если что, тебя всегда найду я. И поверь, — выпрямляюсь, — все, что здесь произошло, покажется тебе веселым приключением.

— Я поняла-поняла, — кивает, забиваясь в угол еще сильнее.

— Ну и умница.

***

Когда все летит к чертям, как никогда, хочется напялить на себя кипенно-белую рубашку и нарисовать на роже улыбку. Застегиваю пуговицы, запонки, поправляю воротничок. Делаю все это, стоя перед зеркалом, вглядываясь в свое отражение.

Этой ночью я умудрился поспать целых пять часов, и вполне себе бодр. Делаю несколько глотков кофе, беру со стола телефон, ключи от тачки и выхожу из квартиры. Пиджак надеваю уже в лифте, рассовывая все, что с собой прихватил, по карманам брюк.

Майе я вчера, как и обещал, отписался. Было около двух часов ночи на тот момент. Она прочитала, но не ответила. Уверен, что сегодня у нее случится откат. Вечерок получился эпичным. На автомате касаюсь ладонью своей шеи, где остались красные отметины в виде полумесяцев. Майина работа.

Совру, если скажу, что понятия не имею, как позволил себе ее трахнуть. Это была дикая, практически животная потребность именно в ней. В горизонтальной плоскости. Эту близость можно сравнить с убойной дозой успокоительного для плавящегося от ярости мозга. Потребность в этой девочке была колоссальная.

Все должно было случиться не так, но у нас с самого начала все шло наперекосяк. Что тогда, что сейчас. А самое паршивое во всем этом то, что я прекрасно понимаю, что не изменился. Она этого хочет, искренне, но это далеко от нашей с ней реальности. Здесь все в разы усугубилось. Я не то что не стал лучше, я стал хуже. И абсурднее всего то, что мне это нравится. Я сколько угодно могу убеждать себя, что такие методы неприемлемы, что это плохо, но в глубине души, если отвечать искренне, совершенно так не считаю. Ни черта — это не плохо. Каждый заслуживает то, к чему шел, принимая те или иные решения.