Книга Боюсь тебя любить, страница 80 – Мария Высоцкая

Сбрасываю вызов. Засовываю телефон в сумку, выключив перед этим звук.

— Что, долг зовет?

— Неважно. Я никуда не полечу.

— Не спеши с утверждениями.

— Доброе утро.

Поворачиваю голову на голос.

— Анечка, доброе, – Вера Антоновна расплывается в улыбке.

Анна – одна из медсестер. Стоит в дверном проеме в идеально выглаженном белом халате. Молодая, даже симпатичная. Она прикреплена к палате Токмана. Вся такая приветливая, за одну минуту покорившая сердце бабы Веры. Они часами треплются о какой-то ерунде.

— Наталья, может, вам капельницу поставить? Очень плохо выглядите.

Выгибаю бровь от этого прикрытого заботой хамства.

— Я больше по кровушке, – язвлю и чуть резче, чем хотела, поднимаюсь со стула.

Как только ее вижу, тошно становится.

И как я улечу? Когда Ваня откроет глаза, рядом должна быть я, а не какая-то медсестра.

И вообще, она мне не нравится. Зачем ей дружить с Верой Антоновной? Это входит в ее рабочие обязанности? Вряд ли. Пришла, посмотрела аппаратуру, поставила капельницу и свалила. Так нет ведь, она будет еще десять раз на дню заглядывать по поводу и без.

…ополаскиваю лицо холодной водой, поправляя намотанное на голову полотенце.

Несмотря на теплую весну, в отеле холодно. Отопление уже вырубили, а двадцатиградусную жару на улице включить забыли.

Забираюсь под одеяло прямо в халате. Пишу Соньке сообщение с кратким описанием всего здесь происходящего и убираю мобильник под подушку.

На часах около десяти вечера, меня так вымотала эта неделя, но, как бы я ни хотела, уснуть раньше просто не выходит.

Ворочаюсь с боку на бок, пока не раздается громкий стук в дверь.

Высовываю голову из своего убежища и зажигаю ночник, что стоит на тумбочке у кровати.

— Ну кто там еще?

Сдавливаю пальцами виски.

Когда открываю, вижу перед собой Костю.

— Ты что тут делаешь?

Ерохин без приветствия вламывается в мой номер, быстро осматриваясь.

— Собирай вещи, мы улетаем, – заявляет, стоя ко мне спиной.

— Я тебе уже сказала… – вздыхаю, чтобы не сорваться и не наорать на него.

— Давай обойдемся без скандала, – поворачивается.

— Я и не собиралась. Просто услышь меня и отстань с этим туром. Не до этого сейчас…

Ерохин закатывает глаза и делает шаг в мою сторону. В голове что-то щелкает, и я начинаю пятиться назад, пока не нарываюсь спиной на стенку.

— Правда? Я хоть сейчас могу разорвать с тобой контракт. Подать в суд, отсудить миллионы и забрать твое имя. Потому что по тем бумагам, что ты подписала три года назад, а буквально в декабре прошлого продлила, после нашего с тобой сотрудничества все, что мы с тобой наработали в тандеме, остается мне, как стороне, материально вложившейся в твое продвижение.

— Ты не посмеешь…

— Тата, собирай чемодан, мы улетаем.

— Я не могу, пойми меня…

— А ты пойми меня. Если твой вояка придет в себя, я не зверь, дам пару выходных. Но сейчас ты должна взять себя в руки и поехать со мной в аэропорт.

Сглатываю, пряча руки в карманы махрового халата. Это похоже на розыгрыш… Что вообще происходит?

Как он может после всего? Я принесла ему миллионы, а он хочет отобрать мое имя?

— Я жду в холле. Собирайся. И еще, забудь свою поганую привычку не отвечать на мои звонки.

Костя уходит, больше не обронив ни слова. Хлопает дверью, оставляя меня наедине со своими мыслями.