Книга Боюсь тебя любить, страница 69 – Мария Высоцкая

Стайка желторотых лейтенантов, которых выщелкивают одного за другим в течение года.

Мне повезло. Точнее, я сделал все для того, чтобы мне повезло остаться. И присвоение внеочередного звания – еще один хороший знак.

На данный момент я человек на подхвате.

Полковник Орехов – один из центральных координаторов разведывательных операций. То, что я попал именно к нему, можно сказать, в качестве стажера, еще один жирный плюс.

Просматриваю последнюю появившуюся информацию и закрываю ноутбук.

Через четыре часа у меня самолет.

— Сёмин, до метро не подкинешь? – выхожу из здания, практически сразу сталкиваясь с Гришкой.

— Прыгай, – хлопает по крыше машины ладонью.

Сёмин, как и я, находится в штате Орехова. Работник из него так себе, протирает штаны в кабинете без особых результатов, а потом в первых рядах бежит за зарплатой.

— Что-то рановато сегодня, а то, как ни посмотрю, ты каждый день после девяти уходишь, – закуривает сигарету, опуская стеклоподъемник. – Далеко пойдешь. Андрей Вениаминович таких любит.

Последнее говорит с ухмылкой.

Возможно, кого-то другого данная подача может задеть, но не меня точно.

— Далеко пойду, – улыбаюсь, чем, похоже, раздражаю Гришку только больше.

— Ну а, с другой стороны, чего тебе, бабы нет, детей нет… Это я во всю эту кабалу семь лет назад как ввязался, теперь папа то, папа се… А потом: «Гриша, мы же собирались на море. Гриша, нормальные люди бизнес свой открывают». Задолбала.

— А зачем женился тогда?

— Так как все.

— В плане?

— По залету, Ванька, по залету. Так что найдешь какую-нибудь вертихвостку, охомутает она тебя, и сложишь ты все свои перспективы и стремления на полочку.

Хочется заржать в голос.

Сколько Сёмину? Лет тридцать шесть, а он до сих пор капитан. В личной жизни не сложилось, в работе тоже. Теперь основной его род деятельности – это разглагольствования о жизни и что всех нас ждет одно и то же. Так себе позиция.

— Спасибо, что подвез.

Дома принимаю душ, переодеваюсь в гражданку и вызываю такси.

По дороге звоню Татке. Честно говоря, за три недели ее отсутствия все как-то поменялось. Свободного времени стало больше, а вот душевности меньше.

Даже дома неуютно. Приходишь, и даже пахнет по-другому.

— Ванечка, привет. Прости, я уснула. Полтора часа как приземлились, меня в гостинице сразу вырубило. Я соскучилась. Но! Кажется, у меня намечается два выходных.

— Я тоже скучаю. Видеосвязь включи.

— Ой, я страшная, не буду.

— Включай.

Татка что-то там копошится, но видео подключает.

— Вот, любуйся. Я настоящая Баба-яга. А ты куда едешь?

— Серёга позвал в рестик.

— Ясно, – вздыхает, – Ваня, я хочу домой. Так грустно.

— Опять ревела?

— Нет. Да…

Татка трет глаза. Ерохин, звонивший мне еще позавчера, был прав. Моя девочка сдувается. С каждым разом все чаще ревет и не хочет с утра до ночи просиживать в студии. Все, что касается гастролей, для нее вообще сравнимо с испытанием на выживание.

Татка быстро загорается, но так же быстро гаснет. Весь ее энтузиазм тает на глазах.

— Осталось всего три месяца.

— Целых три месяца. Ты опять засиделся на работе и ничего не ел?

— Я ел. Ты сама там на одной воде.

— Мне нужно похудеть еще на один килограмм, – вздыхает. – Ванечка, давай созвонимся часика через четыре. Я хочу немного поспать. А сразу после концерта отзвонюсь, ладно?