Книга Боюсь тебя любить, страница 57 – Мария Высоцкая

— Более чем.

— А сам-то? Пропал сначала на две недели, а потом… потом я уже не считала.

— У нас были выездные учения. Связи практически не было, но, даже когда она появлялась, до тебя еще попробуй дозвониться. Я вернулся позавчера.

— И что? Мне теперь перед тобой на колени упасть?

Продолжаю язвить. Такое пугающее чувство, с одной стороны, мне жутко хочется броситься к нему на шею, с другой же, расцарапать лицо. Наверное, именно потому я стою не шевелясь, как приклеенная, чтобы не сотворить ни одну из глупостей.

— В прошлый раз мы плохо поговорили.

— О-о-о-о, в прошлый раз? – хохочу. Нет, у меня точно истерика. – Ты знаешь, прошлым разом мы не обошлись.   Может быть, ты расскажешь мне, какой у меня все-таки номер, а? Как я записана в твоем блокноте.

Ваня на долю секунды меняется в лице. Я это замечаю, но он быстро трансформирует растерянность в собранность.

— Кто рассказал?

— А разве это имеет значение? Ты просто издевался надо мной. Или нет? Тогда скажи, скажи, что все ложь и нет у тебя никаких списков! – ору на всю улицу, удостаиваясь внимания какой-то женщины, которая в пылу раздражения называет меня ненормальной.

— Списки были. Но ты не имеешь к ним никакого отношения.

— Да, и как мне тебе верить? А, Ваня?

— Никак.

Токман кривовато улыбается и легонько касается моего плеча.

Вздрагиваю, стоит его пальцам соприкоснуться с тканью пальто. Он трогает темный материал, а мне кажется, что крепко прижимается к коже.

Снова. Все снова катится в бездну.

— Удачи тебе.

— Что? – хлопаю глазами, как полная овца.

— Я ненадолго вырвался, мне пора.

— Ты просто так уйдешь? – хватаю ртом воздух, а вдохнуть не могу. Тяжело. Ощущение, что боль прошедших недель разом свалилась на мои плечи именно сейчас, – не покидает. А ведь только стало немного легче. Совсем чуть-чуть.

— Ты же строчка, Азарина, просто строчка в списке. Разве нет? Не переживай, доставать звонками не буду. Ты же сменила номер.

Ванька улыбается. Гаденько так. Улыбается и уходит.

Иван

— Может, ты уже что-нибудь съешь? – бабушка недовольно барабанит пальцами по столу.

— Может, – передергиваю плечами.

Сижу на кухне в своей квартире, а мысленно до сих пор стою с Азариной возле ее дома. Стою и хочу хорошенько ее встряхнуть, чтобы ее кашеобразные мозги наконец-то встали на место.

Что вообще нужно сделать, чтобы она мне хоть немного доверяла? С самого начала у нас сформировалась одна-единственная модель поведения: она убегает, я догоняю.

Только далеко на подобном не уедешь. Обязательно запыхаешься и свалишься с ног.

— Я все утро готовила. Старалась, между прочим, – жужжит ба над самым ухом. – Ты меня вообще слышишь? Снова эта пигалица? Да сколько можно!

— Не кричи, – сжимаю пальцами виски, – ни при чем она тут.

— Ох, конечно, что-то раньше я у тебя такой кислой рожи видеть не видела. А как эта марамойка появилась…

— Бабушка! – повышаю голос. – Хватит оскорблять Тату.

— Вот, вот как ты заговорил! На родную бабку орет. А я тебе, между прочим, и за мамку, и за папку была.

— Все, с меня хватит, – поднимаюсь из-за стола.

— Иди-иди. Думаешь, эта вертихвостка будет мучиться? Да не дождешься!

...Март пролетает на какой-то бешеной скорости. Дни сменяются один за другим. Наступает период, когда я живу от команды подъем до команды отбой. Начинается усиленная подготовка к защите диплома и экзаменам.