Книга Боюсь тебя любить, страница 101 – Мария Высоцкая

— Кажется, она, – киваю и чувствую, как Ванькина ладонь касается моей спины. Мы стоим слишком близко, и его наглый жест скрывается от чужих глаз.

Воспламеняюсь, абсолютно теряя нить разговоров. Смотрю на шевелящиеся губы невестки и киваю. Впопад или нет, особо не заморачиваюсь.

— Убери руку, – шиплю сразу, как брат с женой отходят в сторону. – Ты хочешь скандал?

— Очень, – так нагло улыбается. Бесит. Неимоверно бесит. – Вообще, у тебя змейка сзади не до конца застегнута. Была.

— Что? Тупое оправдание.

— Не более чем правда.

Ваня делает шаг. Видимо, собирается уйти. Но разве я могу позволить?

— Потанцуем? – выдыхаю ему в спину.

— Чуть позже, – кивает на смартфон, что держит в руках, и, приложив его к уху, выходит на улицу.

Чуть позже…

Поджав губы, исследую зал. Ломящиеся от разнообразных закусок столы. Они даже кэнди-бар замутили.

Никаких сладостей, Тата. У нас диета!

Пока основная масса гостей поздравляет Серого, я прилипаю к стенке, где меня подлавливает Агата. На ней, как она и говорила, ярко-красное платье в пол.

— Ты чего приуныла? – касается моей руки и, честно говоря, вселяет какую-то внутреннюю уверенность.

— Да так, – бросаю взгляд на вернувшегося Ваньку.

— Ну, – Аги прослеживает за моим взглядом, – тут все ясно. Ваньку даже не узнать. Изменился.

— Если только внешне. Внутри остался таким же гад…

— Екает?

Аги, как и всегда, проницательна.

— Очень, – ссутуливаюсь больше от досады, чем от внутреннего смущения. Меня раздражают собственные чувства. Я не должна так на него реагировать, не после всего.

Но, когда его пальцы сегодня коснулись моей спины, я умерла. Точно-точно.

Зал заполняется музыкой. Иланка тащит братца танцевать, а все, что остается мне, это наблюдать за кружащимися парочками.

Замкнувшись, я даже не замечаю, как Токман оказывается рядом и начинает любезничать с Агатой.

Все, что слышу, это его:

— …украду?

— Конечно-конечно, – щебечет тетушка, и Ванина рука крепко сжимает мои пальцы.

— Ты хотела потанцевать.

Киваю невпопад и следую за ним.

Слишком близко. Напряжение зашкаливает. Мое тело каменеет. Я двигаюсь лишь на инстинктах, вправо-влево. Улыбнуться, чуть склонить голову, взмахнуть ресницами…

— …охраны больше не будет.

— Что? – свожу брови. Я снова пропустила его слова мимо ушей.

— Я говорю, Серый завтра уберет охрану.

— Хорошо. Ты решил все свои дела?

— Решил.

— Поздравляю.

Ванина ладонь собственнически придвигает меня ближе. Я практически впечатываюсь в его грудь. Запрокидываю голову, чуть сощурив веки.

— Не наглей, – выдох получается громким.

— Так удобней, – пожимает плечами.

Если бы он меня не держал, я давно бы грохнулась в обморок. Распласталась на глянцевом полу.

— Зачем ты это делаешь, Ваня?

— А ты?

Он не остается в долгу. Бьет в самое сердце. Читает как открытую книгу.

— Я… я не знаю. Мне было больно.

Сама не замечаю, как прижимаюсь щекой к его груди, практически кладу голову на плечо. Ванькины до этого вполне приличные прикосновения становятся сильнее. Обжигают.

— Мне больно. Зачем ты это сделал? Я не понимаю… Конечно, я неидеальная спутница. Совсем. Но это было очень жестоко, Ванечка.

— Знаю.

Его пальцы зарываются в мои волосы. Наверное, портят прическу, но мне плевать. Какой смысл в этой дурацкой, хоть и шикарной прическе, когда невыносимо болит сердце?