Книга Его нельзя любить. Сводные, страница 70 – Мария Высоцкая

Ника начинает визжать. Бьет меня и визжит.

Сильнее сжимаю кольцо рук, в которое ее заключил.

— Выпусти меня, выпусти, ты сумасшедший. Ненормальный.

Тело простреливает животным удовольствием. Улыбаюсь и оттаскиваю нас назад. Падаю на камни, утаскивая Нику за собой. Волны выбрасываются на берег, долетая до тела мелкими брызгами.

— Больной. Ты просто идиот. Настоящий, пусти меня! Пусти, чтоб ты утонул вообще.

Она злится. Лупит меня ладонями, а потом ползет на четвереньках в сторону машины.

— Просто придурок, — выпрямляется, бросая на меня убийственный взгляд.

— Постой, — иду следом, срываясь на дикий хохот. — Стой. Глупость!

Последним, конечно, привлекаю ее внимание. Ника замирает как вкопанная, а когда подхожу ближе, влепляет пощечину.

— Я просила тебя так меня не называть? Просила?

Ловлю ее запястья, останавливая очередной выпад. А потом сам же тяну ее на себя. Ника влетает подбородком мне в грудь. Сопротивляется. Пытается заехать коленом между ног.

— Поаккуратнее. Он мне еще пригодится.

— Не пригодится, — шипит разъяренной фурией. — Ты мог нас убить.

— Разве?

Встряхиваю ее, наконец заполучая то, что хотел. Взгляд. Глаза в глаза.

— Просто дурак, — добавляет уже тише.

Ее трясет от холода. Зубы стучат.

— Пошли в машину.

— Я туда и шла, — снова огрызается и, вывернувшись из моих рук, топает вперед.

В тачке первым делом снимает дождевик и бросает его на переднее сиденье.

Мы оба мокрые. Самое время врубить обогрев, но шевелиться лень. Я просто неотрывно на нее пялюсь. Мы сидим по разным углам. Ника завернулась в одеяло, а я чувствую дрожь от легкого переохлаждения, но не спешу согреться.

Смотрю на нее. Смотрю, а потом, в какой-то загадочный для нас обоих момент, просто подаюсь вперед. Сокращаю расстояние между нами до нескольких сантиметров и снова замираю.

Стою перед ней, упираясь коленями в матрас, безвольно свесив руки по бокам.

Ника хлопает глазами, плотнее заворачиваясь в одеяло. Одни глаза, собственно, и торчат.

— Что ты делаешь?

Ее шепот долетает до меня не сразу. Осознаю, что моя рука уже пробралась под ее укрытие из одеяла и коснулась кожи.

Что я делаю? Сам понятия не имею. Трогаю ее. Хочу трогать.

— А на что это похоже? — склоняю голову вбок.

Мои ладони уже на ее теле. Одеяло медленно сползает по хрупким округлым плечам. Ника молчит. Немного съеживается, а я только крепче прижимаю ее к себе.

Целую в макушку. Касаюсь губами волос, вдыхаю ее запах. Когда мы стали настолько близки? Когда меня так на ней переклинило?

Она едва ощутимо касается пальцами моего плеча. Вздрагиваю и абсолютно не знаю, что со мной. Я зациклился. По телу расходятся колючие мурашки — это Ника провела ногтями мне по шее.

Мы не целуемся. Только обнимаемся. Как мы вообще оказались в одних объятиях?

Я прижимаю ее к себе так сильно, словно боясь, что она вот-вот исчезнет, просто растворится в воздухе. От нее пахнет дождем. А еще в воздухе витает ее личный запах, который ни с чем нельзя спутать. Она пахнет до дурноты шикарно.

— Ян, что происходит?

— Не знаю.

Снова ухожу от ответа и целую. Наперекор всем своим мыслям. Всем уже подвисшим в воздухе запретам.

Целую жадно, поглощая ее пухлые губы, засовывая в рот язык. Нежность тает, как снег на ладонях. Меня колотит от происходящего. Это в новинку. Вот такие реакции явно что-то уровнем выше. Никогда так не штырило. Никогда!