Книга Наше шаткое равновесие, страница 45 – Мария Высоцкая

Отворачиваюсь, оседая на диванчик, здесь же, у окна. Никак не могу понять, что это было и что значит. Странная реакция. Непонятная и пугающая. Словно, открывая эту пленку, он ожидал увидеть что-то, точнее кого-то другого. Но то, что от его присутствия мне стало спокойнее, я не могу не признать.

— Господа, не расходимся. Сейчас следователь всех допросит, — громкий, сосредоточенный голос прорывается в сознание через мысли.

Поворачиваюсь, наблюдая за тем самым пареньком, которого на моих глазах избил Мурас. Он, словно пешками, командует перепуганными гостями и персоналом.

— Где следователь может расположиться?

— В моем кабинете, — подаю голос, — я покажу. Без всякого ожидания ответа направляюсь к себе. Впрочем, становлюсь и первой допрашиваемой. Пара вопросов, и меня отпускают. Свидетель я не очень. Ничего не видела.

Выхожу из кабинета, тихо прося зайти туда следующего. Делаю шаг в сторону кухни, чувствуя на своей руке захват. Не успеваю понять, что происходит, оказываясь в чьих-то крепких, словно тиски, объятиях.

Гадать, кому они принадлежат, не нужно. Я и так знаю. По запаху парфюма и чисто интуитивно. Игорь. Вдыхаю побольше воздуха, чувствуя, как паника последнего часа отступает. Волнение испаряется. Мне становится легче, спокойнее. Он словно забирает все мои переживания себе. Прикрываю глаза, до боли закусываю губу. Я готова разрыдаться. Эта тоска бешеная, неуправляемая, она вмиг вырывается наружу. Она отравляет все. Заставляет забыть о ярости, боли, обиде, ненависти. Обо всем. Она окутывает меня своими мягкими лапками, помогая вспомнить, как мне было хорошо. Вспомнить, что все это для меня значило. Вспомнить, а потом понять, что ничего больше нет. Все разбилось, как хрупкая хрустальная ваза. И не склеить. Слишком много осколков. Так много, что некоторые давно затерялись.

Он ничего не говорит. Только крепче прижимает меня к себе, но стоит мне немного пошевелиться, как объятия тают.

Он резко отстраняется, а в глазах, которые секунду назад отражали беспокойство, вновь встает холод. Он пугающий и, кажется, совершенно нескончаемый.

— Домой к ребенку езжай, — говорит таким тоном, что спорить я не могу. Нет сил, да и не хочу я здесь быть. Он прав, лучше уехать.

По пути к дому звонит Ромка. На нервах. Застрявший в аэропорту Чехии. Мне его не жаль. Впервые. Я знаю, что, как и всегда, все ляжет на мои плечи. Впервые за все время я чувствую себя уставшей и раздраженной. Мне не хочется решать проблемы, я хочу, чтоб это сделал кто-то за меня. Но это слишком нереально. За столько лет я успела выучить эту истину от и до.

Вернувшись с Полиной домой, почти сразу готовлю ужин. Рис, мясо, овощной салат. Все до неприличия просто.

Завариваю себе чай с мятой, сжимая кружку в руке.

— Малышка, кушать пойдешь? — заглядываю в комнату.

Дочь смотрит в окно, не шевелится. Словно не слышит или игнорирует.

— Полина…

— Мама, мама, там Игорь приехал. Он к нам?

— Возможно, — теряюсь, а саму окутывает какое-то странное тепло. Оно смешано с внезапной дрожью и едкими воспоминаниями его прикосновений.

Вздрагиваю, когда в дверь звонят. Полина уже несется в прихожую, а я никак не могу прийти в себя.

— Мамочка, нужно открыть, мамочка.

— Да, — улыбаюсь, поворачивая защелку.

Нажимаю на ручку, распахивая перед Мурасом дверь.