Книга Не отдавай меня ему, страница 83 – Ульяна Романова

— Здравствуйте, — хрипло выдавил он, — я Карим Тимурович.

— Маша, — пропищала я, — простите, мы не вовремя и я…

— Пойдемте, Маша, — перебил меня Карим Тимурович.

Я затравленно посмотрела на Тимура, взглядом умоляя о поддержке. Он потер лицо ладонью и пошел с нами по темным коридорам.

Мы молчали, а вот Карим Тимурович кому-то звонил:

— Пришлите мне Тагирова, Карину Евгеньевну и кого-то из лаборатории в дневной стационар.

Я снова покосилась на Тимура, но задавать вопросы поостереглась. Гафаров-младший ушел глубоко в свои мысли.

Мы повернули за угол и уперлись в широкие двери с табличкой «Дневной стационар».

Карим Тимурович открыл ее своим ключом и первым вошел. Открыл дверь в первую же палату, включил свет и развернулся к нам:

— Сейчас вам принесут пижаму, переоденетесь.

— А… У меня нет столько денег, — наконец выдавила я.

— Мой сын просил за вас, — выдохнул Карим Тимурович, с грустью глядя на сына.

— У меня с собой ничего нет, снимков, анализов.

— Мне ничего не нужно, я сам вас обследую, — отрезал Карим Тимурович, — сейчас придет медсестра и возьмет кровь на анализ. Потом вас вызовут, сделаем МРТ. Тимур сказал, у вас опухоль мозга?

— Да.

— Понял.

В тот момент к нам вошла заспанная медсестра и профессионально улыбнулась. Выдала мне пижаму и ждала дальнейших распоряжений от начальства, намекнув, что переодеться я могу в душевой, дверь в которую находилась в палате.

— Не уходи, прошу, — одними губами попросила я Тимура, прижимая к себе запечатанный пакет с пижамой.

Гафаров кивнул, нагло сел на кровать и с вызовом посмотрел на отца.

Я же пошла переодеваться. Вошла в небольшую комнату, которая служила душевой и туалетом, быстро сменила одежду, надела тапки, сложила свою уличную аккуратной стопкой и вышла.

В палате прибыло. Пришла другая медсестра с пластиковой сумкой, в которой стояли пустые пробирки.

— Задирайте рукав, — улыбнулась она, — я возьму у вас кровь на анализ.

Карим Тимурович отрывисто давал указания коллегам, а меня по очереди осматривали врачи. Потом отвели на первый этаж и уложили в аппарат МРТ.

Взяли все возможные анализы и, кажется, выкачали не меньше литра крови.

Когда я вернулась в палату, занимался рассвет. Тимур лежал на постели и что-то смотрел на экране телефона.

При моем появлении поднялся, спрятал мобильный в карман и сжал зубы, играя желваками:

— Что сказали?

— Пока ничего. Тимур, почему ты мне помогаешь?

— Потому что могу, — отрезал он.

В дверь палаты аккуратно постучали, и девушка в белом халате внесла поднос с едой. Молча поставила его на тумбочку и вышла, с неприязнью косясь на Гафарова.

— Ты ее обидел? — хмыкнула я.

— Ешь, — отмахнулся Тимур.

На подносе было две порции, отец Тима позаботился и о нем, хотя в палату больше не приходил. Карим Тимурович ушел в свой кабинет дожидаться результатов анализов.

Я взяла ложку и сглотнула голодную слюну. Никогда не любила больничную еду, но каша оказалась удивительно вкусной. Даже Тимур с удовольствием съел свою порцию.

— Это твой отец? — отставляя пустую тарелку, спросила я.

— Да. Это его клиника.

Я поперхнулась воздухом и вопросительно глянула на Гафарова.

— Что ты смотришь, как олененок? — вдруг хмыкнул он. — Я не Рат, на невинные взгляды не ведусь.

Я сжалась в комок, вспоминая Марата, и только в тот момент сообразила, что не взяла с собой мобильный, когда выходила из дома.