Книга Я не дам тебе уйти, страница 58 – Ульяна Романова

Сжалась под его пристальным взглядом и опустила голову.

— Регина, – позвал меня Ваня, – ну что случилось? Говори, маленькая.

— Почему ты меня запер? – спросила совершенно не то, что хотела.

Капацкий напрягся, сильнее сжал мои бедра и холодно поинтересовался:

— Ты куда-то собиралась?

— Я… – я растерянно закусила губу. – Ответь!

— Я спросил: куда ты собиралась? Ты трижды пообещала, что дождешься меня, – напомнил Ваня.

— Прогуляться хотела. Нельзя? – нахмурила я брови, выдерживая ледяной взгляд.

— Можно. Запасные ключи были на вешалке, – кивнул Ваня. – Так куда ты собиралась, Рррегина?

Я отвела взгляд, задыхаясь от того напряжения, что снова заискрило между нами. Казалось, даже воздух вокруг нас стал вязким, тягучим.

— Один вопрос, Вань, – напрягаясь всем телом и до судорог в пальцах сжимая его плечи, наконец выдавила я. – Я должна знать… Ты брал у отца деньги?

Капацкий округлил глаза, вдохнул и так взглянул на меня, что я снова сжалась. Он обхватил мою шею, выпрямился и жестко отчеканил:

— Нет! Никогда в своей жизни я не брал денег у твоей семьи. А теперь ты мне ответь: кто вложил в твою голову эту чушь?

— Тогда почему? – захлебываясь слезами, которые застряли в горле, выдавила я. – Почему за десять лет ты ни разу…

Ваня вздрогнул, побледнел и сжал челюсти. Прислонился лбом к моему лбу и с мукой прошептал:

— Виноват. Знаю, что виноват. Должен был тебя найти, – он говорил отрывисто, хрипло. А его боль снова передавалась мне, выворачивая наизнанку. – Я могу до конца жизни просить у тебя прощения, хочешь? Я уехал, Регина, на следующий день после того, как узнал, что ты в больнице. Не по своей воле, командование отправило. Я был там три месяца, потом месяц в госпитале.

Я не могла говорить. Из глаз текли слезы, а все тело била мелкая дрожь. Я видела, как трудно ему дается признание, чувствовала, что его ломает изнутри. Капацкий губами собирал влагу с моих щек, мучительно и щемяще нежно прижимая меня к своему телу. Мы ковыряли старые гнойные раны, которые не зажили у обоих.

— А потом… – продолжал Ваня, – я не знаю. Боялся посмотреть тебе в глаза и увидеть там то, что было в сообщении. Злился. Бесился, сходил с ума.

Я горько усмехнулась, увидев в нем отражение своих чувств. Я так же, как и Капацкий, боялась узнать правду и задать один-единственный вопрос.

— Мне страшно, – призналась я. – Иногда мне кажется: сама судьба против того, чтобы мы были вместе.

— Дурная ты. Если бы она была против, разве сводила бы нас так упорно последние две недели? – криво ухмыльнулся он.

— Расскажи мне, – попросила я, – как ты жил все эти годы.

— Хреново, – серьезно признался Ваня. – Без тебя как-то совсем хреново.

Я обхватила руками его голову, прижимая к себе. Ваня придвинул меня ближе, зарываясь пальцами в мои волосы. Мы оба тяжело дышали, стремясь быть еще ближе.

— Я хотела поговорить с Андреем лично, – наконец призналась я, – понять, зачем ему это. Я хочу знать правду.

— Ты ее узнаешь, – решительно пообещал Ваня, – но давай без глупостей. Позволь мне все выяснить?

Он с мольбой заглянул мне в глаза, а я поняла, что в тот момент он умолял довериться ему. И принять его правду.

— Я тебе верю, – наконец решила я для себя, – но я не могу больше ждать тебя. Это мучительно. Каждый раз, когда за тобой закрывается дверь, я с ума схожу от страха, что ты снова уедешь надолго. Или уйдешь совсем…