Книга Разведен. Влюблен. Опасен, страница 62 – Ульяна Романова

Кирилл и раньше говорил не стесняясь и никогда не жалел слов, но сегодня ночью все было по-другому. Волшебно. Искренне. Глубоко. И так проникновенно, словно в нас обоих прорвало ту плотину, что мы сдерживали долгие пять лет. Плотину из обид, горечи, невысказанных претензий и недосказанных слов любви.

Я долго рассматривала его спящего, вздохнула, поднялась и, прихрамывая, отправилась искать душ.

Вчера нам с Киром было некогда рассматривать интерьеры, поэтому я с любопытством исследовала пространство.

Квартира была почти пустая. В спальне стояла большая кровать и шкаф, в гостиной гордо возвышался диван, на стене сиротливо висел телевизор.

Я заглянула в третью комнату и хмыкнула: Захаров просто выставил там ворох коробок, в которых лежали вещи, а у окна стояла сушилка, на которой висела его постиранная одежда. Он решил не тратить время, чтобы аккуратно сложить все в шкаф, и придумал себе оригинальную гардеробную.

Я прикрыла дверь и, наконец, нашла ванную, где тоже все было просто и лаконично: сама ванна, шторка с уткой в темных очках, умывальник – на углу стоял обычный пластиковый стакан, из которого кокетливо выглядывала одна-единственная зубная щетка. Рядом лежала зубная паста, а на бортике ванны радовал глаз гель для душа. Из тех, что «десять в одном».

Я настроила душ, вставая под тугие струи, и прикрыла глаза от удовольствия. Теплая вода немного расслабила напряженные мышцы, и стало легче. Мыться пришлось его гелем для душа, и это почему-то заводило…

Я обтиралась полотенцем, параллельно размышляя, где мне добыть одежду. Не ходить же в свадебном платье…

Подумала, вернулась в его «гардеробную», нашла там первую попавшуюся футболку и облачилась в нее.

Кухня тоже была девственной. В том смысле, что пользовался в ней Кирилл только микроволновкой, судя по всему. Однако нашпиговал ее техникой до самого потолка: и кофемашина, и гриль, и духовка. Новенькая плита блестела и как будто призывала опробовать ее по прямому назначению, но мое внимание привлек стол.

Не сам стол, а то, что стояло на нем.

Я не удержалась и прыснула со смеху, когда поняла, что это моя сковородка. Та самая, да. Но с новой крышкой, на которую креативный Захаров прикрепил подарочный бант с запиской.

На записке его почерком было написано: «Шуня, ты снова получила законное право на попытки меня убить! Поздравляю, ты собрала комплект – меня и любимую сковородку! Люблю».

Я не знала, смеяться или плакать, читая его опус, и не сразу обратила внимание на то, что в самой сковородке тоже что-то было. Открыла крышку и нашла там маленькую бархатную коробочку.

Открыла ее и чуть было не расплакалась, когда увидела два обручальных кольца – большое и поменьше.

Глотая слезы, я немедленно отправилась к супругу, решив, что не время спать. Потом отоспимся, на пенсии.

— Кирюша, – позвала я, опускаясь на постель, и положила ладонь ему на плечо.

— Я во сне успел накосячить? – сонно поинтересовался он. – Что не так? Тебе приснилось, что ты меня била и ни разу не попала, да? Я так хорошо уворачивался, что стал Кирюшей?

— Нет, – прыснула я.

— Что тогда? Храпел? Не обнял? Обнял, но не так?

— Ты о чем?

— О том, что Кирюшей я становлюсь, когда висю на полметра от пропасти, а твое царшество чем-то недовольно, – объяснил он, переворачиваясь на спину.