Книга Разведен. Влюблен. Опасен, страница 20 – Ульяна Романова

Игнат предложил не мелочиться и заказывать сразу пару «Тополей»… Добавил, что «лох – это судьба, а женщины вообще не поддаются анализу и фиг их там поймешь, без пол-литры не разобраться, давай еще выпьем… Что, закончилось? Хрен с тобой, давай по домам, меня Наташа ждет».

Дальше включился автопилот, который, зараза, не сменил настройки и привел меня в квартиру, которую я снимал последние три года. До сих пор перед глазами офигевшие лица новых жильцов, когда я пьяный пытался попасть ключом в замок, и коллег в погонах, которые заботливо отвезли меня по месту новой прописки.

Я только утром вдуплился, что три месяца назад, благодаря бизнес-плану Мота и нашему креативу, стал обладателем собственных квадратных метров. Мы выкупали старые дома в деревне, приводили их в божеский вид и продавали любителям острых ощущений в зимнюю ночь гонять по двору, ибо удобства обычно находились там.

Два с половиной года назад мы начали, и дело неожиданно пошло. Не без курьезов, конечно, вспомнить хотя бы жену Левы, которая в первую нашу встречу отхлестала меня и Мота крапивой, но это детали, и девчонка она клевая.

Утром я проснулся, но не весь. На автопилоте добрался до работы, где уже страдал Мотя, а из своего кабинета пускал струи дыма наш Доберман Горыныч, который был готов расстаться с головой, лишь бы та не болела.

Весь день писал отчеты, которые хмурое начальство забросило в ящик до окончания птичьей болезни «пе́репел». Неделю назад мы закрыли одно крупное дело и пока занимались только писаниной.

Я упал на старый, потертый диван и прикрыл глаза. Все тело вибрировало от понимания, что Санька где-то поблизости. В городе. Не за тысячу, мать его, километров, а в двадцати минутах на машине.

Мотя говорил с кем-то по телефону, а я медитировал на потолок. Давно меня так не шатало. Пять лет. Забыл уже, каково это…

— Я понял, Катюх… Да не я научил, сам он! Зря не веришь! Понял. Завтра утром сам вас заберу, – скис Мот.

— Что? Очередного леща от Катерины Романовны словил? – поинтересовался я, когда друг отбросил мобильный.

— Они вчера вечером с нашими с Левой родителями рванули к бабуле в деревню. Ну, ты знаешь, она сама приехать не может, а правнуков понянчить хочет. В общем, Федька там над пацанами поугорал, мол, если у петуха перо из хвоста выдернуть, то желание можно загадать, и оно сбудется.

Я громко заржал:

— Наш пиздюк растет. Теперь умирать не страшно, замену мы себе достойную воспитали.

— Угу. Бабуля уже прутиков нарвала, потому что наивные соседские пацаны пошли дергать перья ее петуху. Весь курятник в шоке, бабушка в ауте, потому что генетически Федька не мой, но точно, блин, от меня. В общем, виноват, конечно, я, потому что научил. Видите ли, моя генетическая ненависть к этому летающему супу передалась воздушно-капельным. А я, Кирюха, богом клянусь, ни при чем. Не учил я Федора, он сам!

Федор был сыном Катерины от первого брака.

— Мотя, он на тебя смотрит и повторяет, учить не надо, он сам нахватается.

— Он нахватается, а я отхватываю.

— Зато в деревне снова весело, – разулыбался я.

— Погоди, еще Алиска с Дэнчиком подрастут… – мечтательно улыбнулся друг.

Мы помолчали, а Мот поинтересовался:

— Доберман рабам работы подогнал?

— Забыл, – улыбнулся я.

— Поехали поедим, пока не вспомнил, – предложил Мотя, – мне все равно дома делать нечего.