Книга Наглый. Дерзкий. Родной, страница 99 – Ульяна Романова

Так, что у меня перед глазами темные круги образовались, а все тело закололо тысячей острых иголочек. Матвей так сильно прижимал меня к себе, что, казалось, еще немного, и кости начнут хрустеть. И продолжал целовать, сплетаясь языком с моим, выпивая мое дыхание, не позволяя сделать и глоток воздуха. Я буквально парила над полом, нежась в крепких и таких уютных объятиях Матвея, забыв обо всем. Шум крови в ушах заглушал все посторонние звуки, а от макушки до копчика словно электрическим разрядом шарахнули.

Низ живота требовательно ныл и пульсировал, а в голове не осталось ни единой мысли. Только он, его руки, его запах, его вкус и его голод, смешанный с моим.

Я скучала. Так сильно скучала, забыв о гордости, о том, что я вроде сильная и независимая и мне никто не нужен. Никто, кроме дерзкого мальчишки с самыми нахальными голубыми глазами, который неожиданно проник так глубоко в сердце, что никакими тисками не вырвать.

И наверное, мне стоило бы вспомнить про гордость, но уже не получалось сопротивляться. Да и последняя наша встреча две недели назад многое показала. Его поступок сказал больше любых слов.

У меня было ровно две обещанных им недели, чтобы принять решение, и я решила пойти за сердцем и своими чувствами, отодвинув в сторону гордость и самолюбие.

Кто-то, возможно, осудил бы меня, но мне было плевать. И даже если у нас с Матвеем ничего не получится, я буду знать, что сделала все возможное, чтобы хоть попытаться стать по-женски счастливой.

— Кхм… – отвлекли нас, напоминая, что в помещении есть свидетели.

Мы с трудом оторвались друг от друга и пытались отдышаться. Я подняла голову и взглянула в глаза Матвея. И утонула.

На меня никто и никогда так не смотрел. Казалось, что я физически ощущала, как тепло его взгляда окутывало все тело, как медленно оживают и порхают бабочки в животе.

— Ты больше не пропадешь? – тихо спросила я.

— Не дождешься, Катерина Романовна, – нахально подмигнул Матвей и широко, счастливо улыбнулся.

— Так, сладкая парочка «Твикс», – довольно пророкотал Багров, – вы или ведра с тряпками берите, или такси и до дому.

Матвей вопросительно глянул на меня, а я опустила ресницы и пробормотала:

— Мне завтра нужно открыться, я нескольких клиенток уже записала.

— Понял, – согласно кивнул он.

Одной рукой прижимал меня к себе и достал мобильный. Набрал кому-то, дождался, пока ему ответят, и пропел:

— Вернись, лесной олень, по моему хотенью…

— Я тебе сейчас все рога поломаю, – тяжело выдохнул Лев.

— Переодеться не забудь, – очень серьезно кивнул Матвей, но глаза его смеялись.

В трубке снова послышался тяжелый вздох и короткие гудки.

— Поржать над ближним – святое дело, – объяснил мне Матвей на мой вопросительный взгляд. – Роберт Леванович, чем помочь?

— Лампочки неси, – великодушно ответил Багров, – еще краны надо перепроверить, на одной мойке напор плохой.

Матвей с видимой неохотой выпустил меня из объятий, вздохнул и решительно пошел на помощь бывшему тренеру.

Он все еще тяжело дышал и не сводил с меня взгляда, подавая лампочки Роберту, стоящему на стремянке.

Я отдышалась, поправила волосы, глянула на себя в зеркало и поняла, что щеки мои пылают. Покосилась на счастливую Аврору, умиленно улыбающуюся Наташу и вновь взялась за дело.

Уборка застопорилась. Мы с Матвеем как-то незаметно всегда оказывались рядом, и он не упускал ни одной возможности обнять меня, украдкой поцеловать в щеку или просто взять за руку.