Книга Невозможный. Нахальный. Любимый, страница 56 – Ульяна Романова

— По опыту знаете, да?

— Да не мой у нее ребенок, не мой! Не я автор сего шедевра, Колян ребенка заделал, а я теперь крайний. Аврора, может, снова перейдем на «ты», а? Или будем перед всеми выпендриваться, что моя жена меня на «вы» величает?

— Вы опять? Роберт, оставьте свои матримониальные планы, я не хочу за вас замуж. Вы слишком фривольно себя ведете с людьми.

— Опять завелась и никак не успокоится. Скандалистка ты и злючка. А все потому, что у тебя я есть, но ты не пользуешься. Попробуй, уверен, тебе понравится. Я весь твой, твори что хочешь. Не закатывай глаза, иди лучше снова поцелую, – радостно предложил он, – тебе понравилось, признайся. Просто ты ревнивица и собственница, но тебе сейчас гордость не позволяет высказать мне все, что есть. Так вот, совесть пусть молчит, а я разрешаю. Говори все, что накипело. Я тебе уже несколько раз сказал: Инга – моя родственница. Семья. В чем проблема?

— Родственницам животы так не гладят! – вырвалось у меня быстрее, чем я успела подумать.

Охнула, отвела взгляд и горько пожалела.

— Аристарховна, это что, скандал? – так радостно поинтересовался Багров, что я готова была сквозь землю провалиться.

— Мне пора на работу, – нервно выпалила я и попыталась уйти.

— Моя ты злючка ревнивая. Прости, клятвенно обещаю, что ничей больше беременный живот трогать не буду. Только если твой. Но после свадьбы!

— К-какой свадьбы? Опять начинается?

— Что не так? Отчитываешь ты меня уже как моя жена, я что, должен просто так это терпеть, без штампа?

— Я отчитываю? – задохнулась я негодованием.

— Ты, ты, – обличительно кивнул он, – и знаешь, я на все согласен. Все к твоим ногам, Рори. Я, мой мозг и десертная ложечка, лишь бы ты улыбалась. А вообще, злючка, после таких сцен ревности ты, как честная женщина, просто обязана стать моей женой. У меня душевная травма, нанесенная тобой. Даже две. Две душевных и одна физическая. Не возражай, ты меня букетом била. И оса эта в твоей кофейне. И уколы… А я, может, уколов боюсь с детства. С тех пор как мне в три годика неудачно кровь взяли из вены на анализы.

— Хорошие были? Анализы? На что проверяли?

— Там много всего было.

— Да? Я бы еще на наличие хромосом проверила. Уверена, у такого гения, как вы, их много больше нормы. Вы просто уникум. Роберт, скажите, вы на бокс записались в детстве из-за вашего невероятного чувства юмора, да? Боялись, что побьют?

С каждым моим словом его глаза все сильнее округлялись, а под конец моей речи Роберт, не стесняясь, рассмеялся. Громко и до ужаса заразительно.

Успокоился, вытер слезы в уголках глаз и уже серьезно произнес:

— Аристарховна, ты прелесть. Так, давай, сейчас Инга выйдет, вы познакомитесь, и сама у нее спросишь, чей ребенок.

— Еще чего не хватало! – всплеснула я руками. – Не буду я у нее ничего спрашивать. И не смей меня перед ней позорить и выставлять непонятно кем!

— Едрышкин брын, – мы снова на «ты»! Предлагаю это отметить! Давай бери матушку, и поехали знакомиться. И не смей меня перед будущей тещей позорить!

— Да ты невыносимый! – топнула я ногой.

— И не надо меня никуда выносить, мне и тут не дует. Кстати, как провела вчерашний вечер?

— Отлично! – нервно икнула я. – Тихо и спокойно, под песни Стаса Михайлова и стихи Маяковского.

— Опять пила? Рори, может тебя закодировать, а? Тебе не кажется, что ты злоупотребляешь?