Книга Невозможный. Нахальный. Любимый, страница 44 – Ульяна Романова

— Офу она мофет в фофейню пуфкать, а лефить меня неф? – снова оживился Роберт.

— Я не запускала осу, она сама залетела! И нечего ей было губы подставлять! К тому же я вас предупреждала, что над вами летает насекомое!

— И пофила меня буфетом, – пожаловался Роберт Нине Петровне.

— Мало побила, – встала на мою сторону женщина, – прости, буфетом или букетом? А букет-то ты принес, герой-любовник? Плохой, что ли? Не понравился?

— Буфетом! – повторил Роберт.

— Я его не била, – открестилась я, без конца косясь на носок.

Ненавижу, когда разбрасывают!

— Ладно, пойду я, опаздываю уже. Завтра в это же время приду, второй укольчик поставлю. Выздоравливай, смельчак.

Она подмигнула Роберту, на ходу доставая звонящий телефон:

— Иду, Анечка. Да, я тут недалеко, минут через десять буду. Ты свои дела делай и ни о чем не беспокойся.

Я не успела даже возразить, когда входная дверь захлопнулась, отрезая меня от единственного спасителя.

Растерянно разведя руками, я мялась на пороге и не знала, что делать.

Еще носок этот!

— Зафоди, а то как не фодная, – радушно пригласили меня.

— Я тут постою, – решила я.

— Сам подойфу, – сузил глаз Роберт.

— Не смейте саботировать лечение Нины Петровны! – пригрозила я. – Угрожаете мне тут…

— Куда ты сфотрифь? – напрягся Роберт.

Поднялся, небрежно отбросил марлю, заглянула под диван, выудил оттуда носок и весело хмыкнул:

— Афрора, ты федант!

— Не педант, просто люблю, когда чисто! – зачем-то стала оправдываться я.

Роберт легкой небрежной походкой прошел мимо меня, на несколько мгновений скрылся в ванной и вернулся.

— Ложитесь на место, – потребовала я, – нужно вернуть компресс. Роберт, знаете, что я подумала? Что, наверное, вы сами с компрессом справитесь, правда?

Он медленно и грациозно шагал ко мне, обжигая взглядом. По позвоночнику прошла горячая волна, а в горле пересохло.

Он встал совсем близко, спрятал руки в карманы спортивных штанов и душевно признался:

— Не мофу. У меня лафки. Я бофен, и мне нуфен уфод.

— Вы очень бодры для больного, – возразила я, – и ваши лафки в порядке. Воспользуйтесь ими по прямому назначению и поменяйте себе компресс.

Он опустил голову, сдерживая смешок. Поднял и очень серьезно взглянул мне в один глаз. Сглотнул и очень медленно протянул руку. Убрал мне за ухо прядь волос, окончательно вводя в ступор.

Я давно поняла, что этому мужчине не отказывают. И он прекрасно знал, что он привлекательный, уверенный и наглый, и вел себя соответственно.

Я перехватила его запястье, отвела руку в сторону и постаралась говорить уверенно, но голос дрожал, выдавая волнение:

— Роберт, я понимаю, что вы не привыкли к отказам, но…

Он очень ловко освободил свою руку от моего захвата, прикрыл мне рот большим пальцем и тихо, проникновенно заговорил:

— Ты маленький ифпуганный фтенчик, Афрора. Не бойфя меня, я фоть раф дал пофод пуфаться? Фоть раф фделал фто-то плохое тефе? М?

— Нет, – прошептала я, пока он нежно гладил большим пальцем мою щеку.

Мне же не могло это нравиться, да?

— Побуфь со мной? Пфосто пофиди рядом. Я фай пфиготофил, с трафами. Мой папа софирал. И зафомни – я никогта тефя не обифу! Никогта! Поняла?

— Да, – завороженно согласилась я.

— Фай? – подняв бровь, повторил свою просьбу Роберт. – И давай уже на «ты».

— Ну если только с травами, которые собирал твой папа, – решилась я, успев заметить, как сверкнул его глаз. – Но сначала компресс!