Книга Как приручить училку, страница 47 – Ульяна Романова

И вот спустя восемь лет меня снова сбросили с ложа, еще и наорали. Ни за что, между прочим!

А как все начиналось… Хорошо так, уютно, когда Арина засопела в моих объятиях, расслабилась, развернулась и к груди прижалась. Я даже что-то вроде экстаза поймал. Уснул крепким богатырским сном, пока училка вероломно…

— Арина, твою ж туда ж… Четыре двадцать утра! Не зря ты немецкий преподаешь, – прошипел я, глядя на часы. – Фашистка!..

— Почему ты в моей постели голый? – возмущенно воскликнула Родионовна.

Ну фурия! Настоящая фурия. Глаза горят, волосы разметались, если на немецком заговорит – точно нечисть вызовет, ведьма привлекательная!

— Потому что ты мне вчера предлагала сегодня переспать, – вежливо уведомил я, – вот я и решил, чтоб далеко не ходить, сразу утром процесс начать. И я не голый, я в белье.

— Я предлагала… Что?

Она, как кошка, еще и на кровати подпрыгнула.

— Переспать, – повторил я. – И две пуговицы оторвала. Не знал, что ты такая темпераментная, еле отбился, пуговицами пожертвовал.

— Барсов!

— Пить надо меньше, а не Барсов! Я, может, готовился, лучшие труселя напялил, а ты…

Родионовна села. Задумалась. Вспомнила.

— Ты меня обманул!

— На немецком, пожалуйста, чтобы я до самых глубин души прочувствовал все волшебство момента, – улыбнулся я. – И руку так наверх вытяни, ага.

Мне в живот прилетела подушка, а Арина обиженно засопела. Скрестила руки на груди и села на колени, буравя меня недовольным взглядом.

— Ты воспользовался тем…

— Цыц! – осадил я. – Если бы я воспользовался, то ты бы до сих пор стонала подо мной. А сейчас я стону под тобой, но как-то неправильно! Головка болит?

— Болит, – пожаловалась Арина.

— На тумбочке стаканчик с водичкой, – подсказал я. – Видишь, я заботливый, а ты меня с кровати…

— Спасибо, – пробурчала Родионовна и потянулась за водой.

Залпом выпила все и пыталась отдышаться.

— Госпожа Фюрер, разрешите обратиться?

— Не разрешаю, – пробурчала она. – А если будешь оскорбляться – прикажу тебя расстрелять.

Она попыталась встать, застонала, а я обрадовался:

— Не вели казнить, вели слово молвить, – распоясался я, – ты мне сегодня секс обещала. Так что давай, пей таблеточку, прими душ и владей мной полностью.

— Барсов, я ложусь спать! И ты иди еще поспи.

— А вот не буду, – уперся я. – Ты меня уронила и даже не извинилась. Я ранен! Почти убит!

— Еще одно слово, и будешь убит совсем, – пообещала Арина, падая на постель.

— Насмерть? – ахнул я.

— Барсов, у меня голова болит.

— У меня тоже. А теперь еще и душа. Я обижен до самой ее глубины. Я тебе вчера поверил, а ты меня обманула.

— Я учусь у лучших, – вздохнула Арина.

— Опять началось. Ладно, повторю на трезвую голову. Я для тебя старался, потому что хочу быть с тобой, а если бы я не притворился бомжом, ты бы меня выгнала. А так ты уже почти влюбилась, осталось совсем чуть-чуть поднажать, и все! Ты моя, я твой, все такое…

— Ринат!.. – простонала Арина.

— Как ты стонешь мое имя, – промурлыкал я, чувствуя, что по утрам встает не только солнышко.

В моем случае солнце еще только появлялось из-за горизонта, а вот кое-что другое бурно среагировало на стон училки. Но она так сексуально стонала мое имя, что я перепутал его с мартовским Барсиком.

Боже, что ж меня так клинит на этой женщине? А еще над Багратычем ржал, когда он субботник во дворе любимой устроил. Я сам готов был к субботнику, колке дров и чему угодно, лишь бы хоть немного отпустило.