Книга Ржавчина, страница 38 – Виктория Побединская

Эрик молчит. Только смещается чуть вперед, прикрывая меня плечом.

— Эй, разве не он приходил сегодня к тренеру? Как побитая собака, глядя на объявление о наборе в команду? – подхватывает другой.

— Он, он.

Я оглядываюсь в поисках путей к отступлению и замечаю, что Август тоже здесь. Стоит, опершись плечом на сетку-рабицу. Взгляд предельно сосредоточен – настолько, что мне кажется, что он меня просто режет, убивает им.

— Мы уже уходим, – спокойно отвечает Эрик и берет меня за руку, но путь нам преграждает один из Ржавых. Высокий и смуглый, волосы мелко вьются, в глазах азарт, а на губах противная ухмылка. Я знаю его. Он из тех, кто ненавидит всех в «Вудсайд Хай». Уверена, большинство беспорядков – его рук дело.

— Что же вы так торопитесь? Давайте сыграем, раз уж вы на нашей территории. – Незнакомец снимает кофту и отбрасывает ее в сторону. Подмигивает мне. – Детка, я тоже могу дать тебе пару уроков.

Он обходит нас по кругу, как зверь, загоняющий добычу. И вдруг Август подает голос:

— Сет, да оставь их, пусть бегут. Лучше сами сыграем.

Точно. Сет. Не помню, чтобы мы пересекались на уроках, но понимаю, не стоит выдавать, что я не нема как рыба. Иначе насмешек точно не избежать.

— Да ладно, Рыж, ты погляди на них, какие забавные. Как зверьки. Их даже не пугали, а они уже дрожат от страха.

— Никто от страха не дрожит, – вдруг отвечает Эрик.

Я крепче сжимаю его руку, шепотом прошу: «Не надо». Но он не слышит.

— Ты мне не нравишься, – произносит Сет, наклоняясь и поднимая мяч. Ударяет его пару раз о землю и резко бросает Эрику в руки. Тот успевает его поймать, но сгибается от удара. – Вперед, Белоснежка. Покажи на что способен. И может, я замолвлю за тебя словечко тренеру.

Вдруг я понимаю, откуда знаю этого парня. О нем рассказывала Ив. Вот кто будущий капитан нашей баскетбольной команды.

— Ну же, докажи, что ты не такой хлюпик, каким кажешься. – Сет широко разводит руки, ухмыляясь и вставая под кольцом.

«Давай», – подталкиваю я, показывая, что готова играть вместе с ним против Ржавчины. Но Эрик качает головой, возвращая пас. По полю разносится стон позора. Краем глаза вижу, что Август тоже качает головой.

В этот момент мне становится так обидно за всех униженных и оскорблённых, что злость застилает глаза. Пусть эти парни и возвышаются надо мной, словно скалы, я тоже умею играть. Резким хлопком руки я выбиваю мяч из рук Сета, делаю шаг и бросаю точно в корзину. Парни поднимаются, хлопая и присвистывая. Август не реагирует. Кажется, даже не дышит.

— Ну что ж, хлюпик, девчонка тебя снова сделала.

— Играем, – раздается команда, и я в миг теряюсь среди тел парней. – Два на два. Остальным стоять! Рыж, идем!

Август медленно подходит. Остальные отступают, словно освобождая ему дорогу. В какой-то момент мне кажется, что в его взгляде мелькает сострадание, – зря. Я с вызовом смотрю ему в глаза. Плевать, что проиграю. Август был хорош в двенадцать, в неполные восемнадцать он один из лучших игроков штата, но это не помешает мне уйти с гордо поднятой головой. Даже разбитой всухую. Когда начинается игра, я больше не слышу ни свист, ни смех со скамейки – в ушах, словно глухое эхо, только стук пульса.

— Детка, не валяй дурака. Лучше давай займемся чем-нибудь поприятнее.