Книга Ржавчина, страница 20 – Виктория Побединская

Придурок, нарывается. После хорошей игры, кого-нибудь хорошенько отмудохать – норма жизни для этого парня. В команде Ржавого города на это закрывали глаза. Тренер всем отвечал одинаково: «Если найдётся хоть один, способный играть хотя бы наполовину, как этот ублюдок, я прямо сейчас отдам ему свисток и покину помещение».

Никто не решает связываться с Сетом, и это понятно. Он беспощаден и не только в зале. От одного зрелища, как этот парень несется на тебя в атаке, до костей пробирает. Так что даже если играешь за другую команду, хочется остановиться и поаплодировать. Такому не научишься, как ни старайся. И то, как он дерется – остро, на грани, готовый, как гиена, зубами перегрызть глотку, – вызывает восхищение не только у местных. Любой профессионал бы засмотрелся. Вот на кого я бы поставил деньги. Если бы они у меня были, естественно.

— Эй, идем, – оттаскиваю я его, заталкивая в душ. – Потом начистим им рожи.

Кто-то из местных смывается, и тут уже я сам не сдерживаю смеха. Нет, понятно, конечно, что не каждому дано быть бойцом, но чтобы так позорно драпать?

— Неудачники! – кричит им вслед Сет.

В Ржавом городе такие, как они, не выжили бы. Там нельзя быть трусом. Или ты или тебя – таков наш волчий принцип. Поэтому мы не показываем слабости даже перед друзьями. Ведь, кто знает, возможно, завтра тот, кто пожимал тебе руку, захочет тебя ей же и убить. Но у нас с Сетом не так. С ним я могу говорить, о чем захочу, зная, что он всегда поддержит. Вот только сейчас я впервые молчу. О девчонке ему знать не обязательно.

* * *

К остановке мы подтягиваемся ближе к четырем. Парни уже тут, ждут автобуса. Мы с Сетом падаем на свободную лавку.

— Каждый раз смотрю на них и кажется, что сейчас кто-то перед лицом хлопушкой щелкнет и заорет: «Снято!» – выплевывает он, зажимая между зубов спичку. Курить в «Вудсайд Хай» запрещается, но привычку уже не искоренить. Сет вдыхает так глубоко, что слышно, как воздух свистит, проходя сквозь ноздри, – а потом сплевывает вбок, прямиком в клумбу. – Мы словно в долбаном рекламном ролике про идеальную жизнь.

— Тебя-то это почему напрягает? – спрашиваю я.

— А потому что для них это ни фига не ролик.

Я молча разглядываю нас всех. Стервятник с Сольдо дурачатся, как идиоты. Им всего по семнадцать, но на двоих у них пять приводов в полицию. У Сета – один. Год назад на него напали двое парней, когда он пешком возвращался в Ржавый. Где-то на границе между районами они его и встретили – и оба, едва живые, загремели в больницу. Повезло еще, что кто-то из случайных прохожих копов вызвал. Иначе Сет бы их убил. Так его и поймали. Вписали превышение ообороны, но за решетку не отправили из-за возраста. С тех пор Сет на особом учете у копов. Я же стараюсь не светиться от слова «совсем».

— Вон автобус паркуется, – кивает Сольдо^[7].

С ним мы познакомились пару лет назад. Сол вообще как-то приклеился к нам незаметно. Так и повелось: Сет – главный, я рядом, а Сольдо? Как будто всю жизнь и был третьим. Его отец держит авторазбор на окраине и гараж в центре. Любой желающий может отыскать среди их запасов нужный ему кусок железа за чеканную монету. От того его сын и получил прозвище. Почти у каждого в Ржавом городе есть свое. Кроме нас с Сетом. Его имя и так короткое настолько, будто денег хватило только на комплект из трех букв, а меня зовут просто Рыжий.