Книга Ржавчина, страница 19 – Виктория Побединская

Деньги. Деньги. Деньги.

Как я их ненавижу.

Ты никогда не думаешь о них ровно до того момента, пока их не станет. И вот тогда начинается гонка. И твоя жизнь зависит от того, как быстро ты бегаешь.

Мы с Сетом выходим в зал. Нынешний состав команды смотрит на нас с отвращением. Пока мы шагаем вдоль линии поля, в спину сыплются насмешки и уколы. Они не знают, что нас, жителей Ржавого города, подобной мелочью не задеть. Место, где мы выросли,– и так сплошной диагноз и пожизненное клеймо. Огромная махина, перемалывающая людские судьбы. А мы – ее преданные слуги. И каждый вдох в этом полыхающем невидимыми кострами месте для нас – война. С такими, как они. Смотрящими свысока.

А потом кто-то плюет в мою сторону. Покачав головой, я растираю харчок кроссовком и оборачиваюсь. Честная игра? В задницу. Уважение к противнику? Оно не помешает мне впечатать локоть в морду любого, кто косо на меня посмотрит.

Есть агрессия, которую не укротить ни одному психотерапевту. Ее имя – отверженность. Она полностью срывает крышу. И я не завидую тем, кто в этот момент окажется у нас на пути. Может, и правда странно, что пятеро парней готовы душу порвать и жилы вывернуть ради победы. Победы в какой-то там игре. Ведь это даже не университетская лига – всего лишь школьное первенство штата. Оно и растянутого запястья не стоит. Но не для нас. Нет, мы тоже делаем вид, что нам плевать, – но это ложь. В глубине души мы мечтаем оказаться лучшими хоть в чем-то. И не им нас судить.

После небольшой разминки раздается сигнал – и игра начинается. Уже через пять минут всем ясно, что нас стоит как минимум опасаться. Страх, словно запах гари, расползается по залу. Его не скрыть, не утаить, не удержать в узде, как ни старайся, – хотя некоторые еще рыпаются и даже сыплют угрозами, при этом кидая испуганные взгляды на тренера. Рассчитывают на нашу совесть? Зря. Они не знают, что совесть наша слепа и глуха. А у большинства вообще похоронена. Мы лично закидали гроб землей, еще и плюнули сверху.

Я вспоминаю нашего первого тренера, грузного мужчину за шестьдесят. Он тогда не смог бы и пары миль осилить, но не зря говорят: бывших баскетболистов не бывает. Именно он пять лет назад увидел, как я бросаю мяч на площадке за домом. Постучал ключом от машины по столбу, привлекая внимание, и без предисловий приказал:

— Завтра в семь утра на школьном дворе.

Я опешил – и огрызнулся в ответ:

— С чего вы взяли, что приду?

Будь он героем фильма, точно выдал бы что-то в духе: «Чемпионами не рождаются, а становятся, сынок. Не упусти свой шанс», но для этого он был слишком просто сконструирован. Он лишь пробурчал по-стариковски, открывая дверь такой же древней, как и он сам, «шевроле» цвета раздавленной вишни:

— Значит, полным придурком останешься. – И уехал.

Вот так я попал в уличную команду Ржавого города. А тем временем игра продолжается. Еще через полчаса мы покидаем поле с тремя выведенными из строя игроками и счетом 123:68. В нашу пользу. И, кажется, впервые тренер в замешательстве.

После такой шикарной победы настроение у всех поднимается. Мы заваливаемся в раздевалку, громко смеясь и присвистывая. Игроки из «Вудсайд Хай» переодеваются молча, либо точат взглядом пол.

— Ну что, сборище неудачников, кто-то хочет еще поумничать? – задирая подбородок, выкрикивает Сет, словно бросает вызов каждому в этой комнате.