Книга Drama Kings, или Короли неприятностей, страница 88 – Дана Делон, Ксюша Левина, Виктория Побединская

Орион не ответил. Но Астер знал ответ и так — любить и принимать таким, какой он есть. Ни человеку, ни лошади другого не требовалось.

…Спустя пару часов они с Авророй уже стояли вдвоем на приеме, организованном их матерью по случаю открытия нового медицинского центра. В воздухе пахло магнолиями и роскошью. Вдалеке страдала скрипка. Словно цитаты из бульварных фильмов, то и дело звучали обрывки фраз: «Вы видели прием в Стоун Гроув?», «Какой позор!», «Она в свои сорок пять выглядит воистину ужасно». Мелькали браслеты «Картье» и запонки «Том Форд», острые воротники белых рубашек и жемчужные нити на женских шеях.

Астер нарядился в парадный костюм, который про себя называл «наследник колониальной империи». К нему неизменно прилагался характерный для выходцев из бывших аристократических семей акцент — слегка ленивый, расслабленный, будто специально растягивающий гласные. Астера порой самого ужасало, как все это неосознанно просыпалось в нем, когда он переключался на другую роль. Роль собственного отца.

— Воротник поправь, — приказал ему Блэквуд-старший. — Да, вы двое: чтобы никаких выходок! — И, тут же нацепив на лицо дежурную улыбку, отправился встречать только что появившуюся делегацию из Европы.

Блэквуд-старший с самого рождения сына прилагал все усилия, чтобы тот его превзошел, но что-то пошло не по плану. Поэтому где-то после пятнадцатилетия цель сменилась — хотя бы не опозорить. И чем старше становился Астер, тем короче был его поводок. Так что в этом году ему уже казалось, будто он сменился на удавку, что в виде тонкой черной бабочки сейчас душила горло.

Как только отец скрылся из виду, Астер дернул ее в сторону, раскрывая воротник. Аврора, стоящая рядом в черном шелковом платье на тонких лямках, тихо прыснула.

Каждый в Деполе, глядя на семейство Блэквуд, знал, что Астер и Аврора — тщательно спланированное следствие тщательно спланированного брака. Их мать в прошлом была моделью. Отец — известным в городе бизнесменом и меценатом. И каждая их черта, жест и манера — все кричало об идеальности. Вот только Астеру это претило до такой степени, что от злости хотелось даже воздух вокруг порвать. Но, сохраняя лицо, он стоял рядом с сестрой и сдержанно улыбался. Так жестко выпрямив спину, словно в его позвоночник кто-то вбил стальной кол.

— Ты ему сказал? — спросила Аврора, подразумевая состоявшийся между ними разговор о том, что Астер решил взять год перерыва после школы.

Астер покачал головой.

— Шутишь? Отец меня на части порвет и в Гудзон в черном мешке выбросит, — поморщился он, тут же меняясь в лице при виде жены сенатора. — Здравствуйте, миссис Солтберри. Как вечер?

— О, чудесно! Вы так выросли. Ты выглядишь в точности как твой отец в молодости!

Астеру пришлось собрать все силы, чтобы не скривиться.

— Ой, неужели это та самая малышка Аврора?

— Время беспощадно, — произнес Астер, про себя подумав: «Боже, ну и чушь я несу», но все равно улыбнулся.

У Блэквуда существовало два вида «рабочей» улыбки. Первая — очаровательная, когда он слегка наклонял голову, прислушиваясь к чужой речи и позволяя собеседнику поверить, что заинтересован в его словах, словно заставляя присоединиться к его маленькой игре. Потом он едва заметно тянул вверх уголок рта, обнажая острый клык и рисуя ямочку на щеке. Обычно от этой улыбки сходили с ума все девушки. Астер называл ее «Протокол номер один».