Книга Drama Queens, или Переполох на школьном балу, страница 111 – Дана Делон, Ксюша Левина, Виктория Побединская

— Вовсе нет, – рассмеялся он.

— Что ж…

Возразить на это было действительно сложно, поэтому Кэтрин решила заняться едой. Которая, надо сказать, действительно была потрясающей.

Томаты и моцарелла буквально таяли на языке, а от сочетания приправ хотелось застонать. Хитклифф уже съел половину. Потянувшись за стаканом с водой, он спросил:

— Вот скажи, кто чаще всего обращается к врачу – здоровые или больные?

— И дураку ясно кто, – хмыкнула Кэтрин.

— Вот, считай, и здесь так же. Когда у человека все хорошо, он редко вспоминает о Боге. – Было удивительно, что, несмотря на явное улично-хулиганское прошлое, речь его была невероятно рассудительной и лаконично-стройной. – А что касается молитвы перед едой, все просто. Нужно просто за все благодарить. Таков закон жизни.

— Но жизнь несправедлива, – вспомнив сегодняшний разговор с приемной комиссией и принявшись ковырять в тарелке, произнесла Кэтрин.

— Это не так.

— Считаешь? – хмыкнула она.

— Как минимум ты ходишь, говоришь, слышишь, у тебя есть крыша над головой, а значит, ты уже счастливее сотен тысяч людей в мире.

— Ой, это так не работает, Хит. Ведь те люди где‑то там, далеко, а ты здесь. И проблемы твои реальны.

— Их тоже.

— Нет, Хитклифф, не успокаивает.

— Ты красивая, – рассмеявшись, добавил он. – Приплюсуй еще пару миллионов из числа сомневающихся в себе.

Она наклонила голову, словно говоря: эта шутка с ней не пройдет.

— И фигурка зачет, – подмигнул он. Кэт тоже рассмеялась. – Вот видишь, многим есть из‑за чего тебе позавидовать. Цени то, что имеешь.

— Мне бы твое жизнелюбие, честное слово, – покачала головой Кэтрин.

— На благодарность уходит столько же времени, сколько и на нытье, – ответил он, убирая посуду в раковину, и включил воду.

— Ой, нет, не мой, я сама, – подскочила следом Кэтрин, практически вырывая тарелку у него из рук.

— Мне несложно. Иди пока переодевайся.

Кэт, спохватившись, попыталась хотя бы крошки со стола стряхнуть, но только ударилась бедром об угол столешницы. А потом все‑таки решила ретироваться. Тоби запрыгнул на кухонную стойку и неожиданно боднул Хитклиффа под локоть.

Тот вытер руки и принялся чесать кота за ухом.

А Кэт так и застыла посреди лестницы, глядя на это и сама себе удивляясь.

Раньше каждый жест этого парня если не раздражал, то определенно не казался каким‑то особенным, сейчас же от одного лишь взгляда на его губы, непослушный завиток, падающий на лоб, или ладони, гладившие нагло забравшегося на руки кота, в животе лопались пузырьки шампанского, которое Кэт никогда не пробовала, но которое должно ощущаться, как она полагала, именно так. И это пугало до смерти.

Поднявшись наверх, она села на кровать и закрыла руками лицо. Потому что ситуация снова выходила из‑под контроля. Она столько трудилась, мечтая вырваться из состояния, когда мысли о том, как заплатить за дом, – первое, что приходит на ум при словах «новый месяц»! Не для того она это делала, чтобы втрескаться в пацана, промышляющего к тому же незаконным бизнесом. Да, он весь был словно соткан из того, что раньше она все

душой ненавидела. Из легкости и безалаберности, смешливости и хаоса. Постоянно расшатывая границы ее порядка, врываясь в них словно ураган. Он ее раздражал. Он ее восхищал своей нешаблонностью. Она не могла его выносить, и при этом ее к нему тянуло будто магнитом. И самое страшное, что уже много лет никто из окружающих не вызывал в ней никаких чувств. Этот же парень вызывал все сразу и одновременно.