Книга Drama Queens, или Переполох на школьном балу, страница 110 – Дана Делон, Ксюша Левина, Виктория Побединская

«Какая же заразная штука этот Хитклифф», – подумала Кэт. – Я в семье самый младший. Поэтом у меня есть вход на кухни минимум четырех домов.

К тому же моя сестра готовит лучше всех на восточном побережье, так что, когда я сказал, что голоден, она была только рада подсуетиться.

Остановившись посреди гостиной, Хит окинул ее заинтересованным взглядом. После его дома на Миссисипи-роуд она наверняка показалась ему пустоватой. Здесь на стенах не висели фотографии, не стояли цветы в горшках, а из кухни не доносился запах свежих вафель. Так что Кэт была даже благодарна коту, что он проскользнул в коридор и отвлек на себя внимание. Увидев чужака, он на мгновение замер, насторожившись, выгнулся, а потом, не спуская с Хита глаз, уселся прямо напротив, словно говоря: «Эй, я за тобой наблюдаю».

— Не знал, что у тебя есть домашние животные, – произнес Хит и, присев на корточки и протягивая руку к коту, позвал: – Эй, приятель, как тебя зовут?

— Его зовут Перестань-лазить-в‑окна-мисс-Престон-засранец, – ответила вместо кота Кэтрин. – Ну или просто Тоби. Ладно, идем, – пригласила она его на кухню, где было пусто так, словно в доме никто не жил и ничего не готовил минимум лет десять. – У нас не так много времени. Перекусим и собираемся.

— Слушай, а за тебя никто не будет волноваться? – спросил Хит, кивнув на темную улицу за окном. – Я‑то ладно, не привыкать, но, судя по моим сестрам, родители обычно не в восторге, когда их дочери гуляют допоздна. Отцы особенно.

— У меня только мама, а у нее ночное дежурство, – ответила Кэтрин. – И, можно так сказать, в нашей семье за старшего я. Так что ответ на твой вопрос: нет. Волноваться обо мне никто не будет.

Он лишь молча кивнул, словно что‑то записывая в уме. Пока Кэт доставала тарелки, Хит сел за стол. Тоби устроился в углу комнаты и принялся наблюдать за ними. А Кэтрин невольно отметила, как странно выглядит парень в их маленькой полупусто кухне.

Вот так, не прошло и месяца, как они уже делят совместный ужин. А это почти свидание. Только сейчас Кэтрин поняла: происходящее между не и Хитклиффом было не чем иным, как крайне странными свиданиями. Иногда с ноткой ненависти, иногда раздражения, а иногда теплоты. Они вместе танцевали в пустых коридорах школы, красили стены (Хитклифф всегда пытался ее измазать), препираясь, развешивали ненавистные ветки омелы и вырезали приглашения. Пусть все происходило и не в той самой привычной манере: они не ходили в кино и не держались за руки, но только сейчас Кэт поймала себя на мысли, что за эти дни проговорила с парнем, сидящим напротив, больше, чем со всеми своими знакомыми, вместе взятыми, за последний год.

Когда обе тарелки заняли на столе свое место, Кэт залезла с ногами на стул, вдохнула аромат горячей пищи и только приготовилась есть, как ее прервал голос:

— Вы не молитесь перед едой?

Кэт замерла, так и не донеся вилку до приоткрытого рта.

— Э-э… нет.

— Ясно, – ответил парень.

Кэтрин отложила вилку, положила руки на стол и подперла ладонью подбородок.

— Знаешь, чем больше я смотрю на тебя, тем больше не понимаю.

— Чего? – пережевывая, спросил Хитклифф.

— Вся твоя жизнь и рассказы о семейном бизнесе буквально кричат о нарушении закона и порядка, но при этом ты все время цитируешь мне Библию короля Иакова. Как‑то это все плохо сочетается, разве нет?