Книга Фантом, страница 129 – Виктория Побединская

— Не бойся, не отравлено, — кивает он. — Если не будешь есть, у тебя не будет сил.

В этом он прав. Для побега мне понадобятся силы. Я опускаюсь на краешек кресла напротив, но ничего не трогаю.

— Он тяжело пережил твою смерть, — не нужно пояснять, что речь на этот раз идет вовсе не о моем отце.

Тайлер смеется: — Надеюсь, ты не ждешь от меня снисхождения? Ник и сам знает, что его не заслуживает. И не будет против во всем разобраться.

Я пристально смотрю в его глаза, желая увидеть, что именно он имеет в виду, говоря о снисхождении, и внезапно меня поражает ужасная догадка. Настолько жестокая, что я даже боюсь ее озвучить.

— Ты собираешься его убить?

Тайлер откидывается в кресле и равнодушно пожимает плечами: — Возможно. Но не точно.

— Поясни, — требую я.

Тайлер встает, делая шаг мне на встречу, и я инстинктивно вжимаюсь в кресло. Он опускается на корточки рядом с моими ногами, так что наши глаза оказываются практически на одном уровне. И на мгновенье в его взгляде мелькает что-то неуловимое… сожаление, боль.

— Знаешь, что в жизни самое страшное, Ви? — спрашивает он тихо. Я качаю головой. — Остаться в полном одиночестве, зная, что все, кто был тебе дорог — мертвы. И ничего больше не сделать.

Его слова словно выбивают из меня весь воздух.

— Справедливость. Вот чего я хочу. Чтобы он понял, каково это — потерять всех.

Перед глазами тут же вспыхивает улыбающееся лицо Артура, сосредоточенное Шона. Даже хмурый взгляд Джесса в этот момент отбивается в груди болезненной теплотой. Я не могу позволить Тайлеру навредить им. Но страшнее всего, что он говорит так искренне и честно, не упиваясь ни властью, не преимуществом, словно действительно верит, что поступает правильно.

— Разве это справедливость? — шепчу я. — Заставить других страдать? Твоих родных это не вернет.

Он недовольно отворачивается.

— И об этом говоришь мне ты? — отвечает он. — Ты меня предала.

Я сглатываю комок в горле. Сердце пронзает страх: вдруг он прав? Я ведь не видела наших писем. Могла ли обещать ему что-то? Играла ли действительно с его чувствами? А теперь из-за меня пострадают парни.

— Прости, — прошу я, касаясь его плеча. — Я была неправа. — Хотя сама в этом и не уверена.

Тайлер поворачивается и разглядывает меня так, будто в него встроен внутренний детектор лжи. А потом опускает горячую ладонь на мою щеку. Я закрываю глаза.

— Я тебя прощаю… — Вздох облегчения срывается с моих губ, но тут же тонет в его словах: — Но Ник должен заплатить. Он забрал у меня все, Ви. Сначала семью, потом Коракс, а затем и тебя.

Следует невыносимо долга пауза. Мгновенье, которое требуется мне, чтобы собраться с силой. И хотя я понимаю — играть в дипломатию с таким противником, как Тай, себе дороже, но не могу не воспользоваться шансом.

— Что мне сделать, чтобы ты оставил их всех в покое?

Тайлер смотрит на меня выжидающе.

— Я не стану тебя умолять, — произношу я.

— Я этого и не прошу.

Мои глаза наполняются слезами.

— Я останусь с тобой. По собственной воле, — говорю я. Тай замирает. На его губах играет едва заметная улыбка. — Но если убьешь хоть кого-то, я никогда тебе этого не прощу. Буду ненавидеть каждую секунду до конца своей жизни и столько же пытаться сбежать. А если у меня не получится, уничтожу нас обоих. Клянусь, у тебя не будет ни дня покоя.