Книга Интенция, страница 89 – Виктория Побединская

Высвободившись, я толкнулся правой ногой, перенося вес на левую, развернул корпус и нанес удар, вложив в бьющую руку всю силу. А потом атаковал снова. Джесс пошатнулся, постепенно отступая к канатам, но сдаваться был явно не готов.

Минуты шли. Спарринг перерос в настоящий поединок, а поединок — в драку. Стоило ему сказать одно слово, и я бы остановился, но брат не умел проигрывать.

Дождавшись промаха, я нырнул за спину и, перехватив кулак, выкрутил локоть так, что Джесс вскрикнул от боли. Больше он не улыбался.

— Я хочу поехать к нему, — сквозь зубы прорычал я, заставляя брата опускаться на ковер, сильнее надавливая на спину.

— Зачем? — ему пришлось потрудится, чтобы выдавить этот вопрос из горла и не застонать.

Обучая меня, Джесс никогда не был снисходительным.

«На улице тебя никто не пощадит».

Я хорошо усвоил этот принцип. И надавил сильнее.

— Потому что он наш отец, — ответил я и толкнул его на ковер.

— Давно ли он об этом вспоминал? — Джесс медленно поднялся на ноги, сплюнул за растяжку и посмотрел мне в глаза. — Где он был, когда ты… — брат вскинул руки, словно то, что собирался сказать, вдруг стало для него самого неожиданностью: — …вырос.

Черт!

На этот раз я был с ним полностью согласен.

Джеймса Лаванта с очень большой натяжкой можно было назвать заботливым отцом. Все эти годы его роль исполнял мой брат, но, как бы он не старался, не мог заменить его полностью.

— Зачем?

Джесс посмотрел на меня в упор. Я не отвел взгляд, постаравшись вложить в свои слова решительность:

— Я помню все, что ты для меня сделал, но… это другое, понимаешь?

— Нет, Ник. Не понимаю. — Он недовольно отвёл взгляд, перелез через канаты и начал заталкивать в сумку вещи.

Джесс всегда был хорошим боксером, он знал, что никто не должен видеть, где ему больно. Потому что открыть свои слабости — все равно, что собственноручно нарисовать мишень на сердце. Опасно для жизни. И не только внутри ринга.

Он все решил для себя еще тогда, во временном изоляторе, откуда Максфилд его забрал. Выбрал уйти и никогда не возвращаться. Вот только мне никто не давал выбирать.

Я спустился вниз и встал возле брата, опираясь рукой на стол. Оставался только один способ склонить чашу весов в свою сторону.

— Поехали вместе, — попросил я.

Он покачал головой и невесело хмыкнул:

— Ты же со мной не разговариваешь, с чего вдруг?

— Туда добираться почти восемь часов, будет кому за рулем сменить, — попытался я отделаться шуткой.

На секунду показалось, что Джесс развернется и в отместку пропишет мне в лицо. Но он достал коммуникатор из кармана, проверил что-то и отстранённо ответил:

— Я не поеду, Ник.

Я раскрыл рот, чтобы разразиться потоком дерьма в его сторону, как брат внезапно добавил по-французски:

— Можешь взять мою машину. Но ты обязан вернуться в понедельник.

И вышел из зала.

Я посмотрел на себя в отражении стеклянной двери. В эту секунду в голове созрел новый план. То, что я собирался сделать, казалось безумием, но разве оно не стало моим закадычным спутником?

Пошарив в кармане, достал телефон и набрал Ви сообщение: «А если вместо вечеринки в Брикстоне я предложу тебе провести выходные вместе?», прикусил губу и нажал отправить.

* * *

Сверившись с навигатором, я припарковался недалеко от факультета экономики и встал в тень у длинной каменной лестницы. Университет, в котором училась Виола, располагался в одном из исторических зданий. Высоком и помпезном.