Книга Бернаут. Второй раунд, страница 92 – Виктория Побединская

— Каким это образом? – Он вскинул брови.

— Ты не сказал.

И Марс тихо рассмеялся:

— Это был большой сюрприз, вообще-то.

Я убью. Убью их обоих. «Если мы выйдем отсюда», – сделала я небольшую поправочку.

Реми впереди о чем-то переговаривался с адвокатом. На его лице не была написана боль или обида. Это давало надежду на благополучный исход.

— И как давно он это проделывает? – спросила я.

— Что? Ходьбу на своих двоих? Месяц точно.

Целый месяц!

Выходит, все то время, что я лежала с гипсом, он кормил меня историями. Но мои мысли не успели развиться дальше, потому что судья произнесла:

— Слушается дело «Штат Калифорния против Беланже». Федеральное преступление по статье «Мошенничество». Преднамеренное заключение брака с целью уклонения от иммиграционного законодательства.

Женщина-прокурор принялась зачитывать состав дела. Я лишь краем уха улавливала ее слова. Выступали представители миграционной службы – те, кто допрашивал нас, и совершенно мне неизвестные. Показывали выписки со счетов и распечатки телефонных звонков. Наши совместные фото со страницы Бланжа и выплаты, что поступили на мои банковские карты. Я и подумать не могла, что весь год, который мы провели в браке, будет так тщательно задокументирован.

— Подозрения вызывает отрезок времени с сентября прошлого года по май нынешнего. В течение него не было зафиксировано ни одного факта общения. И мы бы хотели, чтобы сторона ответчика дала пояснения.

И тут я вспомнила все свои несостоявшиеся свидания и сглотнула, надеясь, что хоть они остались за кадром. Показалось, что весь съеденный завтрак внутри зашевелился и начал скакать в желудке, пока я сжимала пальцы до белых полос на коже.

— Для дачи показаний вызывается Жаклин Беланже.

Я встала, вытерев мокрые руки о брюки. Села в кресло, предназначенное для свидетелей, и подняла взгляд.

«Придерживаемся той же позиции, что занимали до этого», – несколько раз повторил в моей голове адвокат Бланжа. Я сделала вдох, чтобы успокоится.

— Клянетесь ли вы говорить только правду и ничего, кроме правды?

— Клянусь.

Я очень надеялась, что мне удастся сдержать эту клятву. По крайней мере, я не врала, говоря, что люблю его.

— Прокомментируйте пожалуйста вопрос миграционного офицера, – произнесла сторона обвинения.

— Мы на самом деле не общались, – сказала я. – Сильно поссорились в конце прошлого лета. Потом помирились. Такое бывает, когда… когда выходишь замуж слишком быстро и опрометчиво.

— И вы не поддерживали контакт все это время, я правильно понимаю?

— До лета нынешнего года. Я ведь училась, а Реми… Реми… он занимался своими делами, – ответила я. – Гордость. Она больше всего обычно мешает написать первым. Так оба и страдают, ожидая, что другой сделает шаг.

— Что было дальше?

— Мы снова съехались.

— По какой причине?

Я начала перебирать в голове варианты: учеба закончилась, помирились, я узнала о его травме, но произнести решила самую очевидную:

— Потому что поняли, что все-таки любим друг друга.

— Мистер Беланже, это правда?

— Да, – мягко улыбнувшись, ответил он. И тишина в зале была лучшим ответом на вопрос о том, искренни ли мои слова.

Они рассматривали наши переписки, отмечали хронологию звонков. Я ловила себя на мысли, что каждый раз благодарю судьбу, что последние несколько месяцев мы только и делали, что висели на телефонах друг друга.