Книга Бернаут, страница 94 – Виктория Побединская

Он отмахнулся.

— Что может знать о любви человек, который никого и никогда не любил вовсе?

— Чтобы понимать, что такое настоящая любовь, не обязательно ее на себе испытывать. Я много раз видела ее со стороны у бабушки с дедушкой, и поверь, она имеет мало общего с тем, что могут предложить современные парни.

— Поэтому ты ни с кем до сих пор не встречалась?

Ох, ну вот обязательно снова поднимать эту тему?

— Одно-два свидания, не больше.

— Почему?

Я уставилась на шлем, лежащий на камне. Утреннее солнце на нем преломлялось, рассыпаясь радугой.

— Не знаю. Наверное, искала того самого, идеального. Подходящего под все критерии.

— А в итоге нашла меня. – В его глазах мелькнул непонятный задор.

— Это не считается, Бланж. Ты-то мне не нравишься в этом смысле.

— Я рад. Правда, – внезапно ответил он. И я даже не знала: внутри закололо от облегчения или наоборот. – Все было бы гораздо сложнее, если бы ты ждала от меня чего-то, как они все.

Я натянуто рассмеялась, отвернувшись, чтобы он не заметил, что в этот раз улыбка бликует фальшью.

— Ты смотри только, не влюбись в меня, Эванс.

Я показала ему фак через плечо. Бланж рассмеялся. А потом я развернулась и пошла обратно к мотоциклу, выкрикнув напоследок:

— Беланже. Когда уже ты запомнишь, что моя фамилия Беланже.

Обратный путь прошел быстрее, ведь с горы идти всегда веселее. А может, меня просто одолевали мысли, которые так и крутились в голове, словно заведенные шестеренки. Я думала о том, как Бланж произнес слово «дом», рассказывая про «Святое море». С особой болью и придыханием. Как будто это слово олицетворяло для него все самое светлое и самое болезненное одновременно. В точности как у меня. И чем больше мне открывалось его граней, тем меньше я понимала, как в нем все они умещаются. Но захотелось коснуться хотя бы одной из них.

Снова надев шлем, я перекинула ногу через байк, опустила ее на подножку и взялась за руль. Бланж стоял рядом, засунув руки в карманы.

— Нет. Это плохая идея, – покачав головой, произнес он.

— Один раз.

— Закончится в травмпункте.

— А если вместе?

— Вместе в травмпункт?

— Вместе на мотоцикле.

— Ладно, подвинься. – Он уселся позади меня, положив ладони прямо на мои. – Держаться за руль лучше не прямо, а немного наискось, чтобы поднять локти выше.

Господи, как волнительно-то.

— Чтобы он поехал, нужно плавно отпустить сцепление и открыть газ. Вот это сцепление, вот это газ, – показал он, крутанув ручку и заставив мотоцикл зарычать. – Только не полностью. Процентов на… ну, не знаю сколько. Тут, на самом деле, все элементарно.

Вот именно здесь, на этом его «элементарно», я и поняла значение слов, сказанных когда-то Лилиан: «Бланж рожден с умением чувствовать мотоцикл. Вот почему его спортивная карьера взлетела так быстро. Но быть хорошим гонщиком – не значит быть хорошим учителем». И это как раз то, о чем говорил Марс.

— Если что, я подстрахую, – пообещал Бланж, поддав чуть-чуть газу.

Мотоцикл сдвинулся с места. Все внутри встрепенулось. И несмотря на то, что мои руки лежали на руле, его находились поверх, контролируя почти весь процесс. Все, что оставалось мне, – рулить, держа баланс. Хотя и с этим Бланж, кажется, справлялся за двоих. У нас получалось очень даже неплохо. Пока он не произнес: