Книга Бернаут, страница 86 – Виктория Побединская

— А почему вы не ладите? – Я уже слышала версию Лили, и теперь мне хотелось узнать все от первоисточника.

Бланж в ответ просто втянул воздух – медленно и протяжно.

— Просто ненавидеть так сильно, как это делает Беланже, может лишь другой Беланже. На том и пререкаемся.

И снова он ничего не ответил. Во рту стало горько. Доверие – самый хлипкий из выстраиваемых в браке мостов, а наш с самого начала едва держался.

Мы притихли. Мелодия сменилась новой, медленной.

— Может, потанцуем? – внезапно предложил Бланж, бросив на меня осторожный взгляд.

— Зачем?

— Для приличия. Странно, что мы даже не касаемся друг друга. – И он подал мне руку. А потом добавил: – Хотя на этот раз мне и самому хочется. Надеюсь, ты не против? Пожалуйста.

Я уже не знала, врем ли мы сейчас друг другу или поступаем искренне. Потому что мое наивное сердце каждый раз верило, а Бланж был слишком хорошим актером.

— Почему ты всегда добавляешь это свое «пожалуйста»? – прошептала я.

— Я из Ванкувера. Из самого вежливого города мира. – И снова фальшивая улыбка. Слишком милая для Беланже. – Не веришь мне?

— Поверила однажды – и погляди, чем это закончилось.

— Еще не закончилось, Жак, – мягко произнес он.

Я посмотрела ему в глаза, стараясь прочитать: «Ты ведь все равно отказать мне не сможешь». Потому что все смотрят. Потому что мы играем свои роли. Конечно же. И вложила руку в его ладонь.

В клубе было слишком жарко. А может, мне просто так казалось от волнения. Благо танец был медленный и никаких особых навыков не требовал. Всего лишь объятия и медленное покачивание в такт музыке.

— До сих пор не могу поверить, что я здесь, Бланж. Что ты заставил меня приехать.

— Все еще ненавидишь меня за это?

— Временами. Ненавидеть кого-то долго вообще невозможно.

— Ты так считаешь?

— Уверена. Человек не создан для ненависти.

— А для чего?

И я прошептала, сама не понимая, зачем это несу:

— Для любви.

Бланж затих.

— Ну, в нормальном мире так по крайней мере, – выкрутилась я.

И он ответил:

— Не думаю.

Я наконец решилась посмотреть в его глаза. В темноте они их цвет играл оттенками янтаря как карамель. Такая вязкая: влипнешь, словно мошка, и нет тебе спасения. Сердце забилось быстрее – ну точно, влипло. Я мысленно приказала ему заткнуться и перестать. Сейчас не время для гормональных выкрутасов.

— Ученые доказали, – зачем-то добавила я.

— Знаешь, в чем заключена особенность человеческого мозга? – вдруг произнес Бланж, улыбнувшись. – Если повторить ему одну и ту же фразу сотню раз, на сто первый он в нее сам поверит. На том и строятся их опыты. Хочешь проверим? – И добавил насмешливым шепотом прямо на ухо, словно хотел вложить эти слова прямо мне в голову: – Ты любишь меня, Жак, – точно как в день, когда мы заключили договор в придорожной забегаловке.

Хорошо, что в зале было темно и никто не смог бы увидеть, как покраснели мои щеки.

— Я все так же ненавижу тебя, Бланж, – чуть отодвигаясь, ответила я, как и в тот раз.

— А должна любить, – рассмеялся он.

— Увы, но нет. Так это не работает. – Хотя мое спотыкающееся сердце было готово подхватить эту игру, но Бланж сам все разрушил, в очередной раз меня отрезвив.

— А вообще, ты права, – совершенно беззаботно произнес он. – Я тоже никого не люблю. Мотоциклы – единственная любовь моей жизни.