Книга Синдром самозванки, или Единственная для Палача, страница 118 – Джулия Рокко

— Подойди, - едва слышно попросил дядюшка, стоило мне только оказаться в его спальне.

После визита доктора, который и поставил столь неутешительный диагноз, пока ещё пребывающий в сознании ундер потребовал привести к нему Реджинальда. Я влетела в его покои с выпученными от паники глазами, просто отказываясь верить в реальность происходящего. Дядюшка Цвейг стал мне родным, я искренне к нему привязалась, чувствуя от старика ответные тепло, любовь и защиту. Теперь же я совершенно не представляла, как буду жить без него. Без наших совместных обедов, без восторженных рассказов Тая о том, как дедушка учил его осаде, без хитрого прищура неожиданно ясных глаз, привычки всеми командовать и навязчивой идеи как можно лучше устроить мою судьбу.

Перед внутренним взором так и стояла картина нашего с ним прощания.

— Дядюшка, - прошептала я, опускаясь на пол рядом с его кроватью.

Не удержавшись, сжала его чуть теплую ладонь и приникла к ней виском.

— Слушай внимательно… девочка… - вызывая у меня очередной шок, просипел ундер.

Неужели он всегда понимал, кто перед ним?

— Я хочу тебе кое-что передать. Вот.

Он откинул край одеяла и я с удивлением обнаружила два намотанных на узкий длинный цилиндр свитка.

— Возьми. Теперь они твои.

— Что это? - на мгновение позабыв о плачевном состоянии любимого человека, спросила старика.

— Ответ на все вопросы. Обещай, что исполнишь мою последнюю волю и прочитаешь их!

Ундер неожиданно сильно разволновался, заговорив хрипло и надрывно.

Я сжала его руку сильнее, как бы успокаивая.

— Не волнуйтесь, дядюшка, я прочитаю, - опрометчиво пообещала.

Но разве у меня был выбор? Каким надо быть человеком, чтобы хотя бы не попытаться исполнить волю умирающего…

— Вот и хорошо, - тут же успокоился он и затих, обессилено опустив налитые свинцом веки.

— Я знаю… - прошептал старик на грани слышимости и словно забредил: - Знаю… ты сделаешь все правильно, девочка… Я дурной человек… хорошо, что мои жены не стали рожать мне детей. Да-да, я знаю… все знаю.

Он засмеялся, словно где-то вдалеке закаркал простуженный ворон.

— Я всегда любил только власть. Власть и свою страну. Большую часть своей жизни я посвятил тому, чтобы отыскать… скрижали… Но оказался слишком слаб перед их величием и мощью. Они свели меня с ума и выпили всю магию. Теперь я умираю. Слышишь?! - вновь вскричал дядюшка, до боли сжимая мои пальцы.

— Скрижали шепчут имя. Твоё имя, Реджи, они выбрали тебя! И я, я тоже тебя выбрал…

По желтой, словно свечной воск, щеке скатилась одинокая слеза. По моим же бледным, напряженным скулам давно бежал целый поток.

— Дядюшка, но меня же зовут Ада, - вяло возразила, понимая, что ундер вряд ли когда-либо это знал.

Однако ответа так и не дождалась. Уркайский сказал свои последние слова. Он всё ещё дышал, но сознание уже покинуло его. Последний сон стремительно утягивал пожилого мужчину в свои невозвратные глубины.

Горло перехватило от спазма. Я и сама не заметила, как сжала в руках предмет главной сокровенной тайны дядюшки Цвейга.

Никакого благоговения или трепета скрижали у меня не вызывали. Больше всего на свете мне сейчас хотелось обменять их на здоровье для угасающего старика. Ну, или в крайнем случае, просто их где-нибудь понадежнее закопать. Подальше от сомнительных личностей или тех, кому древнее сокровище может причинить нечаянный вред. Вот только обещание, данное дядюшке, жгло мне душу.