Книга Настоящие бывшие, страница 44 – Любовь Хилинская

Пока шли начальные титры, я молча пялилась в экран, силясь распознать, что ж мы будем смотреть, но вопрос Тимофея выбил из колеи.

— Как получилось, Лиз, что ты до сих пор одна?

Медленно поворачивая голову в его сторону, я мысленно придушила его трижды. Ты кино сел смотреть или допрос проводить, чертов бывший?

— Мы что, играем в «что-где-когда»? — в голосе моем послышался металл.

Уж не настолько я пьяна, чтобы разболтать все свои секреты.

— Нет, просто интересно, — Тимофей расслабленно качнул головой и улыбнулся. — Ты умная, красивая, молодая. И одна.

— Временно, — со злобой прошипела я в ответ, отворачиваясь. — Сейчас вот как раз активно занимаюсь этим вопросом.

— И что, — не унимался Левонский, — есть подходящие кандидаты?

— Если ты узнаешь ответ на этот вопрос, мне придется прятать твой труп в холодильнике, а ты так раскабанел, что не влезешь, — проворчала я в ответ, решив не нагнетать обстановку.

Все ж он мне помог, до травмпункта дотащил, до дома тоже, ужин готовит, продуктов припер. Пусть поживет еще немного, вдруг пригодится.

Начался фильм, и мы синхронно уставились на экран. Не зря я все-таки купила такого монстра, звук потрясающий, изображение как в кинотеатре, я ж там недавно была, сравнить есть с чем.

— Еще вина? — Тимофей вытянул у меня из пальцев незаметно опустевший бокал и наполнил его почти до краев.

— Спасибо, — я кивнула с благодарностью, — сюжет хороший, затянуло прям.

Мы смотрели первую часть того фильма, на который я ходила с Николаем в кино. Вот же совпадение! И теперь оказалось интересно узнать предысторию тех событий, что я уже знала.

Спустя час пропищала духовка, возвещая о финале работы. Аромат курицы давно щекотал ноздри, желудок урчал, требуя еду посерьезнее фисташек, и вот, наконец, его призывы были удовлетворены.

Объевшаяся, осоловевшая от вина и еды, я силилась не закрывать глаза, сосредотачиваясь на фильме, но они будто сами собой схлопывались, веки становились все тяжелее и тяжелее.

— Я минуточку подремлю, — пробормотала я, откидывая голову назад.

Сквозь сон я ощутила, как прогнулся диван под весом Тимофея. Он переместился ближе и подставил свое плечо, на которое я уютно пристроилась. Сон настолько сморил, что следующим кадром оказалось ощущение невесомости.

— Куда ты меня тащишь? — пробормотала я, понимая, что фильм давно закончился, а меня наглым образом несут в спальню.

— Тшш, — зашикал мужчина, укладывая меня на прохладную простынь.

Я утром не заправила постель, и одеяло так и валялось небрежно в ногах.

— Ты просто уснула, Лиз, устала, я сейчас уберу все в холодильник и поеду, — Тимофей склонился надо мной, словно заботливая квочка подтыкая одеяло с боков.

Мне стало тоскливо. Снова холодная постель и одиночество. И даже фильм я не досмотрела.

— Останься, — прошептала едва слышно, облизнув пересохшие губы.

Утро началось со звонка в дверь.

Едва разлепив склеившиеся от не снятой туши ресницы, я поняла, что у меня жутко болит голова. И нога. И противный звук дверного звонка словно соседская назойливая дрель всверливается прямиком в мозг, добавляя еще больше боли.

Кого могло принести в такую рань?

Настенные часы показывали полдень. Приличные люди в выходные к глубоко больному человеку так рано не приходят. Или хотя бы звонят предварительно. Кстати, где мой телефон?