Книга Дурашка в столичной академии, страница 73 – Виктория Свободина

— Так что пожаловались?

— На ваш вызывающий внешний вид вчера. Девушки отметили, что на вас было нескромного фасона ярко-красное платье, а волосы, цитирую: «Бесстыдно распущены».

— Хм. Видите ли, в рабочее время я хожу не просто в платьях, а, как вы сейчас заметили, еще и в мантии, прическа и прочие атрибуты, как мне кажется, весьма скромные. Вчерашнее платье (я полностью в этом уверена) совершенно не выходило за рамки приличий. Не спорю, возможно, смотрелось провокационно, но не более. Студентки одеваются, порой, куда более открыто и ярко, это, кажется, до сих пор никому не мешало и уставом академии никак не запрещалось.

— Магистр, я все понимаю, но впредь, зная, какую реакцию могут вызвать ваши эффектные наряды, постарайтесь их все же не надевать. Зачем провоцировать агрессию в свою сторону от студенток и женского коллектива?

— Спасибо за предупреждение, я постараюсь следовать вашему совету, только если завтра, например, к вам придет жалоба, что у меня слишком вызывающе красивые волосы, мне что, нужно будет их отрезать?

— Ну, это уже крайность и абсурд. Но разъяснительную беседу я не провести не мог, в идеале, по мнению наших кирин, и вовсе должен был вас отругать, но это смешно. Можете быть свободны.

Из кабинета я выходила кипя негодованием. Вот ведь какие. И не прямо высказали претензии, а предпочли нажаловаться сразу ректору. Пойти разбираться? Нет, не пойду. Не смогу. Характер не тот. Я редко кому в своей жизни перечила или спорила. Этим пользовались родители, воспитатели, нянюшки, жених. В общем, соответствовала статусу хорошей девочки. Другой вопрос, что часто получалось компенсировать это личными просьбами, где я делала выражение лица: «этой милашке-дурашке невозможно отказать». Но уступали мне по мелочам. В основных вопросах все всегда оставалось неизменным. На сегодняшний день побег из дома — моя самая крупная провинность, и то я чувствую себя из-за этого очень виноватой.

Как бы там ни было, а настроение из-за посещения кабинета ректора и отсутствия Астана было испорчено. С трудом провела рабочий день. Первокурсники, словно им некто дал отмашку, бесились на лекции просто невозможно, фактически сорвав занятие, но хоть не трогали меня, не проверяя на прочность магическую защиту. У остальных групп все прошло нормально, благо, у пятикурсников, а значит, и у дракона, моей лекции не было.

До конца вечера принц так и не появился, что лишь обеспокоило меня еще больше, зато, наконец, на пару с пока еще не опытным домовенком наконец вычистила свое жилище и, наведавшись на склад, похлопав ресницами и подарив множество восторженных взглядов своему новому спасителю — старенькому кладовщику, разжилась самым настоящим, пусть и старым, но весьма комфортным креслом. С кладовщиком познакомилась еще раньше, когда получала все предметы первой бытовой необходимости, но тогда у меня не было времени для обстоятельных разговоров и уж тем более кресел.

А вот теперь с креслом будет куда комфортнее, можно сидеть в нем вечерами, проверяя курсовые работы своих студентов. Помимо кресла без дополнительных уговоров кладовщик выдал прикроватный коврик, половик, дополнительный постельный совсем новенький набор.

Добрый кладовщик, правильно оценив мою комплекцию, сам позвал пару зашедших к нему студентов помочь мне с переноской кресла. Студенты переглянулись, попросили подождать пару минут и испарились. Мы с кладовщиком удивлялись недолго, я не столько удивлялась, сколько обдумывала, кого же попросить о помощи, но вот дверь в кладовую с треском распахнулась, и в нее, отпихивая на ходу друг друга и всячески мешая продвижению соперника, влетели двое: Гоорк и Этальби.