Книга Покорность не для меня, страница 45 – Виктория Свободина

Да, не удержалась, хотя хотела больше сюда не приходить. Зря — когда решила, что пора, щенок стал отчаянно выть. Вот зачем я сама привязываю малыша к себе? Это неправильно.

— Берите его с собой. Я разрешаю.

Подскочила от неожиданности и обернулась к Эйнеру. Как же напугал!

— Лойр, у меня создается впечатление, что вам нечем больше заняться, кроме как следить за мной.

Супруг недовольно поморщился.

— Вы можете называть меня по имени. Раньше же вы предпочитали имя.

Хмыкнула.

— Скажите, а почему именно мне позволено пользоваться подобной привилегией? Насколько мне известно, вы не любите, чтобы жены к вам так обращались.

— Ни одна из моих жен… помимо вас, не знает основ высшей магиматики, не способна ограбить банк и выжить в канализации. А еще… не танцует так, как вы.

В этот раз не удержалась от смешка.

— Знаете… лойр, из ваших уст, то, что вы сейчас сказали, прозвучало как признание в любви.

Эйнер прищурился, задумчиво меня оглядел и… подошел к вольеру со щенками, достав оттуда моего щенка.

— Берете или нет?

— Я не видела, чтобы в ваше доме кто-то ходил с животными.

— Я пока тоже. Отвечайте на вопрос.

— Нет.

— Хорошо, тогда я прикажу его утопить, — невозмутимо сообщил Эйнер, взял попискивающего щенка за шкирку и пошел на выход.

— Что?! Зачем? — устремилась вслед за мужем.

— Вы брать щенка не хотите, а для службы он уже не пригоден — никого из охраны слушаться не станет, поскольку привязку создал с вами, и теперь будет тосковать, если вдали от своей старшей подруги.

Старший друг… так мы называли драконов, с которыми связаны. Странно, очень странно.

— Не понимаю. Какая привязка? Это же обычная собака.

— Не совсем. Я проводил эксперименты над улучшением породы.

О, забыла, что нахожусь в доме ученого.

— И что это за связь такая?

— Довольно простая ментальная, я бы даже сказал, недоразвитая, связка, которую устанавливает пес с человеком, которого выберет себе в старшие друзья. Человек этой связи почти не ощущает, зато пес чувствует эмоции своего друга, и частично понимает человеческую речь. Побочный эффект, эмоциональная привязка к человеку слишком сильная, если со старшим другом что-то случится, то пес будет тосковать, а если друг умрет, то собака также умирает — у меня уже были такие случаи. Два раза был разрыв сердца сразу, а в другом — собака так скучала, что перестала есть и пить, умерев от голода.

Все это мне так знакомо. Особенно в плане тоски по ушедшему старшему другу.

— Значит… как вы это сделали? Как смогли привить собакам эти способности?

— Если я вам это расскажу, то вы точно никогда не выйдете из поместья.

Ого. С языка так и рвется вопрос о драконах, слишком уж эта привязка напоминает связи между человеком и драконом, но нельзя. Этим вопросом я выдам себя с головой.

— Стойте. Да остановитесь же! — Эйнер уже успел выйти из псарни вместе со щенком. — Вы что, серьезно решили убить щенка?

— Не люблю, когда животные мучаются. А вы? Мне проще сразу прекратить его страдания, чем издеваться. Так что?

Застыла в сомнении. Посмотрела на щенка, с глазами-бусинами, мягкими большими лапами, смешно поджатым хвостиком…

— Да… наверное, все же ему не стоит мучиться, — опустила голову, чувствую себя последней дрянью, но еще одну привязку, тем более такую, я не переживу — просто уверена, к щенку я тоже сильно привяжусь — мое порванной на лоскутки душе нужна такая связь, но я боюсь. Если с тем, к кому я сильно привяжусь, что-то случиться — смерть, или заберут, это конец, полное сумасшествие.