Книга Покорность не для меня, страница 147 – Виктория Свободина

— У тебя все с головой нормально, Амир? Так ты платишь за добро? Я люблю мужа. И ты своими действиями ничего не добьешься. Чего, кстати, ты добиваешься? И почему ты прикасаешься ко мне, если обещал этого не делать?

Все-таки Амир изменился куда больше, чем мне казалось. Тот добрый и честный юноша, которого я знала, никогда бы не поступил так, как сейчас поступает этот император.

— Я все равно уже нарушил данное слово, поцеловав тебя. Так что смысла держать его и дальше, нет. Что касаемо остального — да, в новых условиях пришлось быстро учиться принимать жесткие решения. Сама пойми, в нашем мире каждый дракон на счету, и ваши с Клифортом старшие друзья тут нужнее, чем где-либо еще. К тому же (ты наверняка об этом не знаешь) наши храмовники, когда наступил конец мира, нашли старую легенду-пророчество, что мир будет спасен и возрожден, когда в него вернется девушка с драконом. Именно так, Ай. Люди уже начали говорить про тебя, как о спасительнице, увидев ваших с Клифортом драконов. У людей появилась вера и надежда. Ты им нужна. Мне нужна. Родителям. Тебя уже вознесли в ранг полубожественного создания.

— А что нужно мне, никому, видимо, не интересно, так? — пытаюсь оттолкнуть и заодно стукнуть того, уже точно никогда не будет.

— Ты просто отвыкла. Тебе здесь будет хорошо, лучше, чем где-либо еще. Это твой дом.

Амир склоняется ко мне все ближе и ближе, в явном намерении поцеловать.

— Не смей! — от моего крика должны были бы треснуть стекла. — Помогите!

Императору не помешало мое отчаянное сопротивление, он все-таки поцеловал меня, хотя какое поцеловал, накинулся, словно голодный зверь, беря силой все, что так желает. Амир с такой силой сжимает мои запястья, что, наверное, на них теперь останутся синяки. Мужской язык властно проникает мне в рот. Кусаю изо всех сил. Император вздрогнул и на миг отстранился, стер выступившую кровь, но потом набросился с еще большей силой, в этот раз только одной рукой держа меня за запястье, а другой придерживая меня за лицо, чтобы вновь не укусила.

Поцелуй был долгий, очень. Я полностью выбилась из сил, пытаясь хоть что-то сделать.

Наконец, все прекратилось.

— Извини, Ай. Веду себя, как несдержанный подросток, впервые прикоснувшийся к желанной женщине.

Император нежно зацеловывает мое лицо, губами стирая соленые дорожки моих слез.

Я прижата к ковру мощным императорским телом так, что вздохнуть лишний раз трудно.

Отвернулась от Амира лицо и тихо хрипов произнесла:

— Я тебе этого не прощу, — и отомщу.

— Простишь, Ай. Простишь и полюбишь. Но впредь буду стараться быть сдержанные. Просто меня бесит сама мысль, что ты была с кем-то другим. Хочется, стереть даже память о поцелуях другого. Ты никогда больше не увидишь этого лойра. Это я тебе обещаю.

Расплакалась еще горше. На самом деле, я знаю, что с Эйнером еще увижусь, даже если мне для этого придется разнести всю императорскую резиденцию по камушку и перевернуть горы. Плачу от обиды. Все ведь было хорошо, во всяком случае, я была с любимым мужчиной, который творил для меня настоящие чудеса. А теперь приходится терпеть поцелуи чужого мне человека. Злюсь из-за своего нынешнего бессилия и очень боюсь за мужа.

Амир поднял меня с пола, сам сел на кровать, а меня усадил к себе на колени. Одной рукой успокаивающе гладит меня по спине, а другой, совсем не успокаивающе полез мне под юбки и дотронулся до моей голой ноги.