Книга Мгновение, страница 4 – Татьяна Сорокина

Спустя три недели мы стали жить вместе. Андрей был в разводе, детей не имел, работал стоматологом и обожал собак и мотоциклы. Он мечтал купить Сузуки Хаябуса и с увлечением рассказывал о его мощности и крутящем моменте. От него я переняла привычку пользоваться перчатками при мытье посуды, научилась разбираться в блюзе и полюбила жареную с ветчиной картошку. У него были тонны учебников по стоматологии, он все время чему-то учился, и, возвращаясь с работы, часто рассказывал мне о необычных случаях в своей практике. Я перестала курить после того, как увидела в одном из его учебников жуткие фотографии болезней десен и горла, вызванных, в том числе, курением. Он научил меня пользоваться зубной нитью и ополаскивателем для рта. От меня Андрей перенял неплохие навыки работы с узкоспециализированными строительными программами, мастер-класс по отстирыванию пятен с белоснежной медицинской формы, несколько рецептов простых, вкусных и быстрых в приготовлении блюд, а также уважение к кошкам. По выходным мы стали наведываться в приют для бездомных животных, где помогали по мере сил прибирать помещения, гулять с животными и фотографировать их для соцсетей.

Так прошло четыре года. Наша жизнь устоялась, мы притерлись и привыкли друг к другу, словно были вместе уже тысячу лет. Нам было интересно друг с другом, спокойно и надежно. Именно о таких отношениях я мечтала, когда была девочкой и училась в школе.

Однажды Андрей сказал:

— Пора пожениться и подумать о детях.

Я замерла.

— Каких детях? — спросила я.

— Наших с тобой.

— Да ну их нафиг! — отмахнулась я. — Пойдем лучше черешню есть, я помыла.

Андрей принялся есть черешню, и я обрадовалась завершению разговора. Но через несколько дней он вернулся к этой теме снова. Мне пришлось сообщить, что я не намерена иметь детей. Андрей удивился и расстроился. Он попросил озвучить причину моего решения, но я не могла назвать какой-то определенной причины. Мне просто не нравились дети. Они кричат, бегают, дурно пахнут, отнимают все твое время, твой сон, твое здоровье, твое личное пространство и место в шкафу.

— Ты думала убирать ребенка в шкаф? — улыбнулся Андрей.

Я расхохоталась.

— Только его вещи. Ты даже не представляешь, сколько у таких карапузов вещей! Разные ванночки, пеленки, одежда, обувь на любой сезон, игрушки, соски, подгузники, коляски, манежи и вся эта хрень, которую фиг, где разместишь.

Андрей согласно кивнул.

— Много, конечно. Но ведь все это маленькое и быстро раздается родственникам и друзьям. Дети очень быстро растут. Но ты, конечно, права, в этой квартире действительно мало места.

Он обвел взглядом мою уютную съемную квартиру, которую я любила всей душой с тех пор, как поселилась в ней, съехав из квартиры с девушками.

— Надо покупать свое жилье, согласна?

— Нет, если после этого придется заводить детей, — ответила я.

Андрей посмотрел на меня проницательным взглядом врача. Я ответила таким же взглядом сметчика.

— Надеюсь, ты обдумаешь свое решение еще раз, — после паузы сказал он.

Я действительно стала думать об этом. Ночью ко мне не шел сон. Я любила Андрея, сроднилась с ним и понимала его желание создать полноценную семью. Но вынашивать и рожать ребенка? Мне была физически неприятна мысль о том, что внутри меня будет сидеть другой человек, как паразит, питающийся моими жизненными соками. Нести за него ответственность всю оставшуюся жизнь? А если этот ребенок начнет меня бесить, станет неуправляемым, куда я его дену? Я потеряю право на личное пространство, по крайней мере, первые несколько лет. Неизвестно, что сделает беременность с моим телом, моими зубами, моей кожей. Я представляла маленькие ручки, тянущиеся ко мне, и по моим собственным рукам бежали мурашки. Я не была готова становиться матерью. Я ничего не знала о воспитании и детской психологии, и не хотела узнавать.