Книга Духовная, страница 33 – Наталья Кашина

— Служить можно не только в военном мундире.

— Можно. Но ты же тайна за семью печатями! Где пропадал, что делал? Когда вернешься и вернешься ли? Я и Штольца-то столько лет при себе держу, чтобы хоть что-то о тебе знать. Ты же ни словом ни полсловом!

Чуть передохнув, генерал гораздо мягче добавил:

— Таинственный ты весь из себя, прям как твоя мать. Потому, видать, и люблю тебя, дурака. Ты ведь самое дорогое, что она мне оставила.

Слышать от генерала подобные слова было до крайности удивительно, грудь Николая сдавило, будто бы на нее поставили пудовую гирю. Глубоко внутри Николай всегда знал, что отец им дорожит, но за многие годы недомолвок и взаимных упреков стена между ними все росла и росла. И вот теперь рухнула.

— Ну значит, настало время для откровенности. Генерал Юсупов, мне необходимо ваше участие в деле, пожалуй, государственной важности.

Глаза генерала засияли, и сам он будто бы помолодел лет на пять, а то и десять:

— Давно бы так.

Полина никак не могла найти себе места. Было уже за полночь и это значило, что уже совсем скоро Николаю предстояло стреляться с Сашей. Отчаявшись найти покой в комнате, Полина решила сходить на кухню, чтобы налить себе чаю. Спустившись, она увидела за столом Николая.

— Генерал?

— В порядке, спит.

Повисла пауза.

— Николай, послушайте, я умоляю вас отказаться от дуэли с Александром. Какими бы ни были ваши мотивы, вы должны думать о нас, об Оле, о генерале. И если в вашем намерении стреляться есть хоть доля моей вины, я прошу вас о прощении и готова еще раз повторить, что это все лишь нелепая случайность. Я не видела Сашу до сегодняшнего вечера. Понимаете, он единственный, с кем я могла поговорить о матери. В конце концов, дуэль не вернет вам брата! Пожалуйста, найдите в себе силы простить Сашу и отказаться от дуэли.

— Конечно, ведь все можно и нужно прощать. Как там учит нас Святая Церковь? Кто ударит тебя в правую щеку твою, обрати к нему и другую?

Полина замерла, в его руке она заметила внушительного размера бокал коньяку.

— При чем тут церковь? Вы слышите меня? Вас же могут убить!

— … и в своем единственном письме ко мне вы тоже пишете о прощении, так ненавязчиво. Мол, прошу меня простить, была не права. Знаете, а ведь это все бред. Человеку дается один-единственный шанс, и все его поступки, подобно бусинам, нанизываются на нить жизни, ни снять, ни поменять местами. Совершил правильный поступок – бусина белая, поступил не по совести – черная. Вот ты думаешь, ушла в монастырь, и с тех пор все бусины на твоей нитке белые? А вот и нет. Нет бусин! Никаких бусин нет, потому что и поступков нет. Поступок – это выбор, когда человек сам принимает решение, что хорошо, а что плохо, и сам потом живет с последствиями своего решения. А ты лишь по библейским прописным истинам живешь, своих решений не принимаешь. Спасать она больных и убогих хочет…

— Вы пьяны.

— А ты – дура! Уйти она собралась, когда ребенку семь лет исполнится. Мне было семь, когда не стало матери. Ты думаешь, ему проще будет от того, что мама других детей спасает вместо того, чтобы с ним быть? Знаешь, лицемерие – это любить всех просто потому, что кто-то сказал, что так правильно. А ты попробуй сама хотя бы одного человека полюби без этой твоей жалости!