Онлайн книга «Хозяйка розового замка»
|
Я так была занята и поглощена своим делом, что едва не упала ему на грудь, когда рука Александра отыскала меня под водой, мягко скользнула под моими ногами. Большой его палец начал двигаться взад и вперед, так что я задрожала и перестала что-либо соображать. — Поласкай меня, carissima. Пожалуйста! Так, как я ласкаю тебя… Меня ошеломило само слово «пожалуйста». Почему он просит? Разве я не думаю только о том, чтобы сделать ему приятное? Чуть помедлив, я нашла его рукой и поступила так, как он просил: мои пальцы сомкнулись вокруг его восставшей плоти — сначала немного робко, уж слишком внушительным казалось это гордо вздыбленное оружие вот так, при непосредственном осязании, — потом, полные уважения и нежности к этому мужскому средоточию, его воплощенной страсти, мои пальцы задвигались вниз-вверх, сжимались и разжимались, расточая ласки, и его рука, скользившая к основанию моей шеи, судорожно сжала мое плечо. Я действовала, будто ведомая инстинктом, впервые в жизни до конца осознав, что значит не только брать, но и давать, видеть и чувствовать, как бурно действуют мои прикосновения, — это возбуждало сильнее, чем обычно, и поглощало тебя почти целиком. Словно во сне, услышала я его прерывистое дыхание и яростный шепот. Он почти грубо притянул меня к себе, расплющив мои груди о свой могучий торс: нетерпеливые пальцы завершили подготовку, и он насадил меня на себя. Вода всколыхнулась в гроте от резкого движения наших тел. Мои мышцы напряглись, стиснув его плоть, стали сжиматься и расслабляться в такт моим движениям, пока еще я двигалась сама, но, казалось, уже через несколько секунд он перестал владеть собой — подавшись вперед, он начал вонзаться в меня с такой свирепой силой, будто не я, а он лежал сверху, и вскоре его рывки так убыстрились, что я буквально билась о его грудь с тихими стонами, но потом каким-то чудом поймала его ритм, оказалась внутри, а не вне происходящего и, почувствовав его содрогание, я и сама обессилела, со стоном припала к нему, почувствовав на губах соленый вкус его смуглой кожи. Потом я шлепала по мелководью вдоль мыса, сложенного из волнистых золотых и красных пород. Плавные изгибы дюны вдоль моря были усыпаны песчанными лилиями, и я опустилась на землю среди цветов, благодаря которым жемчужный песок казался издали сверкающим белизной. — Видите, и здесь роялистские отличия, — прошептала я, когда подошел Александр. Он молчал, покусывая соломинку и зачарованно глядя на меня. Мы были абсолютно обнаженные и сейчас, вероятно, представляли собой любопытную пару. Словно двое дикарей, в естественных условиях, о которых так мечтал Жан Жак Руссо. Да еще этот лунный свет, золотивший песок… Я откинула назад влажные волосы, подумав, что есть во всем происходящем что-то возбуждающе языческое… Александр потянулся ко мне, в его руках был цветок — белая лилия в окружении пучка изумрудных листьев. Погладив мою щеку, он осторожно вставил стебель лилии мне в волосы. Потом — с другой стороны, у правого виска. — Видел бы нас кто-то, — прошептала я. — Они бы приняли вас за русалку. — Почему? — А кто еще может в майскую полночь сидеть на песчаном берегу у самого моря, с лилиями в золотистых волосах… Только русалка или наяда. Я вздохнула, чувствуя глубокое умиротворение в душе. Я пыталась не вспоминать тот спор, с которого мы начали нынешнюю ночь, и не думать о том, что мы так ничего и не выяснили. Каждый остался при своем. Но, если отбросить это, мы с Александром уже, похоже, не существуем по отдельности — у нас есть общее «мы», мы создали его, мы даже дышим в унисон… |