Книга Лилии над озером, страница 81 – Роксана Гедеон

— Знаете, Жанна Луиза, - сказала я с легкой тенью раздражения в голосе, - не берусь судить, как прожили революцию вы, но я просто измучена этими тюрьмами, казнями и треволнениями. Я все время отвечаю за кого-то. Как я мечтаю хоть немного побыть самой собой, а не женой роялиста или дочерью эмигранта!

— Вините в этом синих. Неужто мы можем ополчиться на своих?

Я промолчала, но внутренне была готова ополчиться на кого угодно. Мне все это до ужаса надоело. Подумать только - в худшем случае развития событий я могу оказаться в Гвиане! В Кайеннской крепости, откуда не возвращаются живыми, где людей косит желтая лихорадка! А что станется с моими детьми? В целом мне удавалось сохранять спокойствие, но бывали моменты, когда я сознавала, что первый консул, должно быть, не шутит с шуанами, и меня охватывала паника. «Нет, - думала я, - я на все готова, лишь бы меня и детей отпустили! Никто - ни король, ни даже Александр - не стоят того, чтобы ради них погибать в Гвиане!»

Было ясно, что спокойствие первых дней заключения обманчиво, что вот-вот наступит момент, когда пленным семейством дю Шатлэ займется генерал Эдувилль. Однако, прежде чем это случилось, я пережила визит иного гостя. Капитан, который доставил нас в Ренн, как-то раз под вечер заглянул ко мне и осведомился, по-прежнему ли я хочу написать письмо Талейрану. Получив утвердительный ответ, он впустил в нашу комнату коренастого краснолицего священника, в котором я с немалым удивлением узнала аббата Бернье.

Да-да, это был тот самый аббат, который полтора месяца назад благословлял шуанов в поход на опушке Пэмпонского леса. Собственно, именно его молитвы сопровождали Александра при последнем уходе на войну. Удивленная донельзя, я даже слегка попятилась, не сводя с аббата глаз. Он испустил шумный вздох, уселся, широко расставив ноги, в кресло и знаком пригласил меня последовать его примеру.

— Не удивляйтесь так, дочь моя, - сказал он, когда я села. - Времена очень изменились! Иной раз за месяц случится больше событий, чем за десять лет.

— Как, вы здесь не в качестве пленника? - спросила я ошеломленно.

Он хмуро поглядел на меня:

— По-вашему, я достоин только того, чтобы синие меня вздернули?

— Нет, конечно… однако ваше появление здесь, святой отец, по меньшей мере неожиданно.

Аббат объяснил мне, что является ныне переговорщиком - лицом, уполномоченным вести переговоры о мире между Республикой и шуанами, и конкретные инструкции получает от самого Талейрана.

— Я знал господина де Талейрана еще тогда, когда он был князем церкви, мадам. Еще тогда я имел возможность убедиться, что это умнейший человек, который может принести немало пользы Франции. Слава Богу, такие времена наступили. Конечно, господина Талейрана нынче не назовешь монсеньором и у римского престола на него накопилось немало обид, однако ему все простится, если он, находясь в правительстве первого консула, достигнет того, чего все мы мечтаем.

— Чего все мы мечтаем? - переспросила я недоверчиво. - Уж не хотите ли вы сказать, что первый консул вернет трон его величеству королю?

Аббат покачал головой.

— Так далеко мы не заглядываем. Но вернуть церкви законные права первый консул готов уже сейчас, и господин де Талейран будет заниматься этим вопросом. Надеюсь, вы понимаете, что это положит конец шуанской войне.