Книга Лилии над озером, страница 46 – Роксана Гедеон

— В этом будет смысл для меня, - невесело пояснил Буагарди. - Все-таки, когда воюешь, очень утешает мысль, что есть на свете прелестная девушка, которая не против получать твои письма.

— О, с этой точки зрения вы, конечно, правы.

Меня поразила эта его вдруг открывшаяся уязвимость: оказывается, Буагарди, известный победами над синими генералами Тапинье и Шильтом, так морально зависим от писем моей девочки… Стало быть, его сердце неровно бьется по отношению к ней? Меня так и порывало спросить: почему же вы не женитесь на Авроре, господин граф? Где в Бретани вы отыщете лучшую партию? Почему вас, ежечасно рискующего жизнью, так сильно связывают аристократические предрассудки - пыль перед лицом судьбы? Понятно, что у вас роскошный фамильный замок и угодья под Фужером, и вы теоретически большой богач. Однако замок-то давно арестован Республикой, как и все остальное имущество, - зачем же смотреть искоса на то, что Аврора бесприданница?

Я почти начала произносить все это вслух, но вовремя прикусила язык. Подобная тирада выглядела бы так, будто я навязываю ему Аврору. Нет, не стоит вмешиваться в их отношения! Мать Буагарди, по слухам, была очень заносчивая дама, а он внимательно прислушивался к ее мнению. Ясно, что она не одобрила бы Аврору в качестве невесты - может, в этом причина его колебаний. В любом случае, граф достаточно зрел, чтобы без моих советов разбираться со всем этим.

Я еще разделила с друзьями своего мужа скромную трапезу: хлеб, сыр, ветчина, кружка сидра. Потом небольшая армия, собравшаяся воедино, выстроилась на поляне и преклонила колени перед дубом с висевшим на нем большим бронзовым распятием. Аббат Бернье, объявленный вне закона священник в белом стихаре и в епитрахили кроваво-красного цвета, символизирующей мученичество, обратился к шуанам с кратким благословением.

— Напоминаю вам, - слышала я его густой бас, - что павшие во имя алтаря Господня получают отпущение грехов и обретают вечное спасение.

— Аминь, - нестройно отозвались сотни мужских голосов.

Я вздохнула, потирая виски. Мне было тревожно, не в пример утреннему настроению. Фан-Лер уже давно намекал мне, что пора возвращаться. Я отнекивалась, надеясь, что мне еще выпадет секунда снова обменяться с Александром словами прощания.

Так и случилось. Когда армия шуанов уже отправлялась в поход, и их козьи лохматые куртки одна за одной исчезали за деревьями, Александр будто прочитал мои мысли и на краткий миг заглянул к мне. Он был весь мокрый от дождя, но, когда он сильно прижал меня к себе, мне и в голову не пришло обратить на это внимание.

— Пусть бережет вас Бог и Пресвятая Дева, мой любимый!

Он крепко поцеловал меня в губы и произнес то, что я когда-то уже слышала от него на Капри:

— Я никогда никого не любил так, как вас, Сюзанна. Помните об этом всегда!

У меня защемило сердце. Прежде чем я успела что-либо произнести или даже перекрестить его, он уже исчез в ранних туманных сумерках. Капли дождя с его лица остались у меня на губах.

«О, Господи! - взмолилась я. - Только бы он вернулся и это был бы последний поход!»

Спустя двое суток в Белые Липы пришло известие, что отряд герцога дю Шатлэ захватил Сен-Брие, освободил заключенных из городской тюрьмы и сжег республиканские архивы. Имя Александра после первой же военной операции снова попало в список злейших врагов Республики.