Книга Лилии над озером, страница 110 – Роксана Гедеон

Еды у нас было в избытке, но не было толкового повара. Впрочем, его отсутствия все равно никто не заметил. Немудреная снедь, приготовляемая нашими деревенскими кухарками, пошла на ура. Просоленный окорок, свиные паштеты, картофель, жаренный в свином жиру, булки с тертым сыром и сладким творогом, запеканки с мелко нарезанным салом, блины и галеты, сидр и кальвадос - все это, равно как и обычные постели с подушками и одеялами, встречалось нашими гостями с признательностью. Спавшие всю зиму где попало, в хижинах и оврагах, раненные, зачастую с лихорадкой, глубоко простуженные, роялисты вызывали сочувствие, как больные дети, и были благодарны случаю за возможность отдохнуть и отъесться.

Созерцая весь этот упадок духа, я быстро избавилась и от сомнений по поводу отсутствия у меня самой модного гардероба. Вот уже полтора года мне не выпадало возможности интересоваться модой, но сейчас и дела никому не было до новизны моих туалетов. Беременность, уже сильно продвинувшаяся, заставила меня выбрать для длительной носки просторное платье из темного тяжелого атласа, с декоративными вертикальными полосами чуть светлее основного фона, и дополнить этот наряд дорогой кашемировой шалью и простыми украшениями в виде гладких золотых ожерелья и браслета. На фоне измученных собратьев по сословию, таким образом, я выглядела достойно и не вызывающе.

Собратьев более всего занимало сейчас собственное унижение. В том, что война проиграна и из поражения вряд ли можно выйти с честью, уже ни у кого не было сомнений. Смириться с этим было бы трудно любому человеку, а тут речь шла о самых гордых, самих непокорных представителях французской аристократии - последних рыцарях королевства… Дожидаясь приезда Кадудаля, наши гости обсуждали, что будет с Бретанью после нашествия генерала Брюна, который со своими 30 тысячами солдат по приказу Бонапарта вот-вот должен был вторгнуться в провинцию, и склонялись к выводу, что выбор у роялистов невелик: либо позор, либо гибель.

Я наслышалась немало ужасных вещей о своем бывшем случайном любовнике, так, что мне даже неловко было сознавать, что с этим мужчиной я когда-то была близка. Впрочем, стоило ли испытывать стыд за столь краткую связь, которую Брюн, по сути, сам мне и навязал?

— Бонапарте недаром выбрал этого молодчика для так называемого умиротворения Бретани, - говорил Луи де Фротте, упрямо произнося имя первого консула на корсиканский манер. - Этот Брюн пролил немало крови на юге, когда «умиротворял» Прованс! Роялисты Авиньона надолго его запомнили.

— Разбойник с большой дороги, а не генерал, - вторил ему Бурмон. - Захватив Фрибург, он украл казну швейцарцев, «сокровище Берна», которое потом растранжирил Бонапарт, когда готовился к египетскому позорному походу. Не стоит верить этому человеку, переговоры с ним - это самообман!

— Да, но переговорами можно выиграть время, - отозвался на это мой муж.

— Выиграть время! Для чего? Наши ряды редеют, некому воевать.

— Время сыграет в нашу пользу, потому что закончится зима. Она не слишком мягка в этом году. Кроме того, Бонапарту весной не избежать войны с Австрией. Никто не отменял возможности его поражения, не так ли?

Слова Александра многим казались резонными. Однако сторонники мира были недовольны.