Книга Первая любовь королевы, страница 38 – Роксана Гедеон

… Сменилось право силой.

Сенека

1

Герцог Сомерсет был прав, когда говорил, что нет худшей беды для человека, чем родиться с душой властелина, когда тебе не дано царствовать. И нет худшей беды для страны, когда в ней рождается вельможа, наделенный непомерным честолюбием, неиссякаемой энергией и страстью к интригам, но совершенно лишенный терпения, государственной мудрости и хоть какого-то разумения того, что не касается непосредственно его честолюбивых, любовно взлелеянных планов.

Вынужденный покинуть Лондон, с яростью осознавший, что трусливые приверженцы, совсем недавно столь многочисленные, его оставляют, его светлость Ричард Йорк встречал июньское утро в замке Фотерингей, меряя шагами большой просторный зал с колоннами. Легкие оленьи сапоги позванивали золочеными шпорами, — звон раздавался всякий раз, когда внушительная ступня касалась мраморных плит пола.

Герцог был мужчиной более чем мощного телосложения, крепкий, как дуб, ростом выше шести футов — словом, почти исполин, вот разве что некоторое брюшко и чрезмерная дородность портили его молодецкий облик, да и ноги для такого тела могли бы быть подлиннее и попрямее.

Но, если отбросить мелкие недостатки, герцог внешне был истинный рыцарь, образец для подражания, настоящий мужчина. Все отпрыски Эдуарда Третьего могли похвастать высоким ростом, а Ричард Йорк и обличьем напоминал знаменитого Плантагенета: благородный, чуть удлиненный овал лица, длинный нос, хорошие зубы, продолговатый сильный подбородок, прикрытый короткой и густой темно-каштановой бородой.

Когда нужно было, светло-карие глаза герцога могли бросать поистине орлиные взгляды, ноздри мясистого носа раздувались нервно и норовисто, громкий голос звучал мощно и уверенно — словом, многие подпадали под его величественное обаяние. Ну, а уж когда он, воздев крепкую, со сверкающими перстнями на пальцах руку, требовал наказания изменников и продолжения войны, почти все проникались невольным восхищением: вот чьи широкие плечи должна покрывать королевская мантия, вот чье чело и кудри должна увенчать корона! Йорк был мужчина в расцвете сил и лет, ему исполнилось сорок два года, он по каким-то причинам славился как полководец — действительно, разве это не те качества, которые украсили бы любого короля?

Однако сейчас он вышагивал по залу не величественно, а в крайней ярости, топча ногами свежий настил из тростника, изрыгая проклятия, потрясая кулаками, ибо, видит Бог, только здесь, в родном замке Фотерингей, он мог позволить себе быть вполне откровенным.

— Большинство женщин шлюхи, но уж эта!.. Любую девку за такое арестовывают стражники и бросают в тюрьму на солому, а она, стало быть, возвысится благодаря своему злодейству. Где же это видано, чтобы лгунья и шлюха управляла Англией? Англия слишком хороша, чтобы вручить ее потаскухе! И кого только она думает обмануть? Разве что своего супруга, и то лишь потому, что он совсем выжил из ума! Какие времена мы переживаем, душенька! Королева завела себе любовника и собирается объявить своего будущего бастарда принцем Уэльским, а король себя чувствует преспокойно!

Если какие-то негодяи и перебежали на ее сторону, то вовсе не потому, что поверили в байки о том, будто она сподобилась забеременеть от глупого Генриха. Нет, в душе-то они прекрасно знают, что им навяжут ублюдка и что король рогоносец! Поистине, некоторые дошли до того, что и с этим согласятся, лишь бы получить выгоду!