Онлайн книга «Первая любовь королевы»
|
Но, кроме того, эта огромная комната еще хранила отпечаток руки и вкуса изысканной знатной женщины, по несчастью попавшей в такое гиблое место и все-таки пытавшейся его принарядить. Хотя выбирать ей было, наверное, не из чего, она украсила стеньг деревянными панно, имитирующими драпировку; постель была покрыта богатым горностаевым одеялом с тонкой ручной вышивкой, подушки тоже были расшиты женской рукой, поставец покрыт узорчатой парчовой тканью. И, главное, здесь было зеркало, а еще круглый бронзовый ларец для драгоценностей, с гребней и коробочек. «Несчастная леди Изабелла, — подумала Джейн невольно, когда Уильям оставил ее одну, — старалась, старалась и что из этого вышло? Она умерла совсем молодой. Не получится ли со мной так же?» Она обернулась к своей даме, попыталась улыбнуться: — Леди Сьюзен, как вам здесь нравится? Леди Миллертон, молодая симпатичная вдова, единственная из всех дам, согласившаяся оставаться с Джейн, в отчаянии прижала руки к груди — не успели они приехать, а ее уже столько раз неприлично назвали, унизили и ущипнули: — О, миледи! Какое скверное место! А эти бандиты! — Да, вы правы, — сказала Джейн, задумчиво, поднимая крышечку резного зеркала. — Отсюда надо при первой же возможности бежать ко двору королевы… А пока надо было привыкать. По крайней мере, на двери был добрый замок кованого железа. Они хорошенько запрутся, и тогда можно будет спать почти спокойно. 8 Дальнейшая жизнь, вопреки страхам Джейн, потекла спокойнее, чем она ожидала. Во-первых, сам сэр Уильям относился к молодой супруге крайне предупредительно и после того, как однажды сделал грозное внушение своим людям, никто уже не смел вести себя по отношению к ней непочтительно: стоило ей бровью повести, и все сразу бросались исполнять приказ леди Говард, опасаясь навлечь на себя гнев ее мужа. Ясно, что номинально хозяином замка и всех земель оставался лорд Томас, смотревший на Джейн косо, однако кто всерьез воспринимал старого больного пьяницу как хозяина? Будущее было за Уильямом, а он, очевидно, находился у жены под каблуком. Люди из замка Ковентри быстро это поняли, поэтому носились, как угорелые, когда она пожелала улучшить обстановку в своем жилище — почистить, подмести и выскоблить. Во-вторых, сам Уильям не чинил ей никаких препятствий. В первые же дни она завладела всеми бумагами, попыталась изучить финансовое положение Говардов и ей стала ясна картина того, что творилось в графстве до сих пор. Говарды вели жизнь не влиятельных почтенных лордов, а разбойников с большой дороги. И в первые же дни она смело, но деликатно повела об этом речь. «Неужели такое будет продолжаться? — спросила она. — Неужели вы и дальше будете настоящим бичом для округи, будете распугивать всех нужных людей, ремесленников и умельцев, будете позорить и свое имя, и теперь уже имя своего тестя?» Уильям смешался, потом пробормотал что-то насчет того, что это отец во всем виноват — разорил графство так, что теперь уже разбитое не склеить… — Мы нуждались в деньгах, — признался он наконец, — а из арендаторов скорее душу, чем увеличение ренты вытянешь. — Оттого все люди и разбежались — да, оттого, что вы душу из них вытягивали. — Помолчав, Джейн мягко сказала: — Вы не будете теперь нуждаться в деньгах, коль скоро мы поженились, сэр. Я не могу похвастать опытом, но мне кажется, что при некоторых усилиях любая земля может стать процветающей. Я попытаюсь, если вы мне поможете… если вы, мой господин, перестанете бесчинствовать, грабить, творить неправый суд и вешать кредиторов только потому, что должны им. |