Книга Вкус невинности, страница 66 – Роксана Гедеон

— Сегодня не случилось ничего особенного, господин префект.

— Надеюсь. Надеюсь, вы достойно несете службу. Помните об этом пресловутом «Обществе друзей народа», надо усилить поиски.

В петлице его сюртука была ленточка ордена Почетного легиона. Он еще раз окинул невнимательным взглядом скамью, на которой сидели задержанные женщины, отвернулся, видно, собираясь уходить, потом снова оглянулся, и его глаза остановились на Адель. Полицейские все так же стояли, не решаясь сесть до ухода своего патрона.

— Ну, а что делает эта приличная особа в нашем участке?

Полицейский, усмехаясь, пояснил:

— Начинающая проститутка, господин префект, задержана без билета.

— Что вы говорите? - Он усмехнулся. - Не может быть. Не похоже, чтобы такая привлекательная девушка не нашла себе лучшего занятия.

— Это так, господин префект. Я сам задержал ее. Она просила целых сто франков - как видите, она знает себе цену.

Префект качнул головой. Его взгляд скользнул по Адель, словно приглашая подняться, и она поднялась, уловив в глазах незнакомца заинтересованность. Он не спеша оглядел ее, начиная от волос и кончая носками туфель, потом, едва заметно улыбаясь, произнес:

— Ах, нет. Вы не правы, Матье. Мадемуазель, напротив, совсем не знает себе цены. - Снова взглянув на Адель, он спросил: - А говорить мадемуазель умеет?

— О, несомненно, господин префект, - сказала она, делая шаг к нему, уверенная уже, что он ей поможет. Когда-то в глазах Эдуарда она видела подобное выражение, и говорило оно только о желании. Ей было все равно, что потребует от нее этот префект, она хотела одного - выйти отсюда, снова оказаться на свободе, во «Французском дворе», который казался теперь таким родным и милым!

Префект, мгновение помолчав, сказал:

— Эта девушка поедет со мной, Матье.

— Но, господин Жиске, она…

Префект прервал его, и голос у него теперь был жестким:

— Не советую вам, Матье, заставлять меня дважды повторять свои слова.

Полицейский умолк, и никто больше не произнес ни слова возражения. Адель поспешно последовала за своим спасителем, опасаясь, что ее могут снова задержать эти злобные фараоны.

Анри Жиске, сорока двух лет, уже второй год был префектом полиции Парижа, правой рукой премьер-министра, человеком необыкновенно влиятельным, богатым и умным. Вечером 5 октября у него каждая минута была на счету: он посещал участки, а затем спешил в Оперу, где у него было назначено свидание с видными депутатами. Среди слабостей господина Жиске была любовь к женщинам; увидев среди задержанных воровок и проституток девушку, чье лицо его мало сказать привлекло, а прямо-таки поразило, он недолго противился соблазну. Она покорила его взглядом огромных изумрудных глаз, в которых было и отчаяние, и дерзость, и злость одновременно. В ней не было развязности уличных проституток, не было их вульгарности и бесцеремонности. Она дышала свежестью. Он посчитал, что помощь, оказанная ей, недорого ему будет стоить.

— Вам говорили уже, что вы настоящее чудо красоты, мадемуазель? - спросил он ее ласково-насмешливо, когда они остановились у его экипажа и она в некотором замешательстве теребила в руках перчатки.

Она подняла на него глаза:

— Говорили, но, пожалуй, я еще никогда не была так рада тому, что красива.

— Никогда?