Книга Вкус невинности, страница 60 – Роксана Гедеон

Тогда, в августе, она была так потрясена, что несколько дней вообще ничего не способна была воспринимать. У нее были деньги - сорок франков. После той встречи с Демидовым, побродив без смысла по Парижу, она забрела в Латинский квартал, под вывеску «Французского двора». Комната на пятом этаже, самая плохая и грязная, сдавалась здесь за двадцать франков в месяц. Адель заплатила вперед, поднялась в мансарду, села на постели, бессильно уронив голову на скрещенные на коленях руки, и зарыдала. Это были ее первые слезы после разговора с Анатолем. Ей было больно так, что едва не остановилось сердце.

А еще она вымокла под дождем до нитки и была очень голодна.

Тот злосчастный день пересек всю ее жизнь. Адель поняла это сразу. Она не могла вернуться к матери, потому что сам тот дом был ей ненавистен. Об Эдуарде она первое время вообще не могла думать. Она была так раздавлена чудовищной низостью его поступка, что первое время подумывала о самоубийстве.

Две недели она просидела в этой мансарде, почти никуда не выходя, лежа целыми днями на кровати, бессмысленно уставившись в потолок. Часто снова и снова осознавая свою боль, она принималась плакать. Слез было так много, что она едва не выплакала все глаза. Ей ничего не хотелось, в те дни она не чувствовала даже голода.

Сейчас ей было стыдно своих слез, своего отчаяния. Сейчас была только злость. В который раз Адель в бешенстве повторяла про себя: «Он во всем виноват, во всем, из-за чего мне сейчас так трудно. Он сломал мою жизнь. У меня была мать, был свой дом. А теперь мне негде взять чашки кофе для завтрака, и все это сделал он. Я его ненавижу, и я ему когда-то за все отплачу».

Поначалу она еще питала какие-то иллюзии. Она хотела оставаться честной, отгоняла от себя даже мысль о том, что должна принять судьбу такой, как она есть. Она хотела работать. У нее были фантазии сделаться гувернанткой в каком-нибудь приличном доме - фантазии, которые очень скоро развеялись. Ей не удалось найти никакого подходящего места, к тому же, она быстро потеряла всякий интерес к поискам. Когда мадам Делаборд ответила на ее просьбу согласием, Адель стала продавщицей.

За время своей службы в бакалейной лавке Адель лучше поняла себя, чем за всю свою прошлую жизнь. Мало-помалу ее переполнила самая настоящая ненависть к этим кофейным банкам, сахару, перцу, корице, шоколаду. Она не видела ничего привлекательного в том, чтобы торчать за прилавком этого убогого заведения с утра до ночи, получая за это всего сто франков в месяц. Она терпеть все это не могла! Это было унизительно, недостойно. Более того, бессмысленно. Подобная работа не сулила никакого выхода. Жизнь гризетки ее не прельщала. И, кроме того, Адель не хотела работать вообще.

Да, вообще. Эта мысль поселилась в ее сознании, и единственное, о чем она мечтала, - это претворить ее в жизнь. В любви Адель потерпела крах, ее сердце, тело, душа были куплены Эдуардом за двадцать тысяч франков, и сейчас, со злой усмешкой вспоминая все это, она полагала, что сумма была мала. Адель хотела сейчас очень многого. Хотела стать богатой, известной, могущественной. Хотела иметь силу, перед которой, как она выяснила, склоняется все. Силой этой были деньги. Хотела она и получить возможность отплатить Эдуарду. Но надо было сделать все это самой, собственными силами, чтобы иметь потом повод для гордости.