Книга Вкус невинности, страница 54 – Роксана Гедеон

— Мадам, я хотела напомнить вам об Адель. Уже скоро полночь, а ее все нет

— Она до сих пор не вернулась?

— Нет. Такого никогда не случалось.

Гортензия на миг задумалась, отложив перо в сторону. Элеонора была права: Адель всегда приходила домой не позже восьми. Опоздание было редкостью. Не то чтобы госпожа Эрио следила за дочерью, просто она привыкла, что около одиннадцати Адель заходит к ней и желает спокойной ночи.

— Вы не думаете, мадам, что следует послать за ней?

— Послать? Но куда? Я ведь даже понятия не имею…

Элеонора, властная, решительная беррийка, служившая у Гортензии уже пять лет и посвященная во все тайны, прервала госпожу:

— Она может быть только с господином де Монтреем, вы это знаете.

— Но, дорогая, есть тысячи мест, куда господин де Монтрей мог повести ее! - Гортензия снова взглянула на часы. Через двадцать минут должен был явиться Жак Морэн. Подумав об этом, она ощутила досаду. Их связь шла к концу, они оба уже надоели друг другу, и отсутствие дочери показалось Гортензии удобным предлогом для того, чтобы не принимать любовника. - Мне кажется, Элеонора, пока нет причин особо волноваться.

— Так что же, мадам, будем ждать до утра? Даже не пошлем справиться в дом господина де Монтрея?

— Ты с ума сошла? Что мы можем спросить? Он никогда не привел бы мою дочь в свой дом, он для этого слишком большой мерзавец. Успокойся. Она вернется.

— Не следует отпускать такую неопытную девушку, как Адель, на целую ночь.

— Что же делать, если это судьба? С судьбой надо мириться. Ступай, и позови сюда Филомену.

— Как вам будет угодно, мадам.

Гортензия, оставшись одна, мысленно привела себе все разумные причины, по которым Адель еще не вернулась, и достаточно спокойно переписала векселя. Когда явился Морэн, она с умением истинной актрисы разыграла беспокойство и попросила любовника удалиться. Он был не прочь уйти, но напоследок попросил денег; Гортензия отказала. Попрепиравшись немного, они расстались - Гортензия была уверена, что навсегда, и, чувствуя облегчение от такого поворота дела, занялась своим туалетом. Филомена, горничная-флорентийка, помогла ей раздеться. Гортензия вначале легла, потом, вспомнив об Адель, встала и села в кресло у окна, решив все же не спать до тех пор, пока эта странная девчонка не вернется.

Тихо тикали на камине часы. Стрелки двигались очень медленно. Сад за распахнутым окном, несмотря на ночь, дышал августовской жарой; ветра не было, ни одна ветка не шевелилась. В бессилии подперев голову рукой, Гортензия задремала у зажженного ночника.

Элеонора, любившая Адель, вовсе не ложилась спать. Она допоздна хлопотала по дому, потом села у окна в гостиной и стала жать. Она слышала, как быстро ушел Морэн, и была рада, что хозяйка выгнала, наконец, этого «вздорного мальчишку». Ночь оказалась беспокойной, но утро, в конце концов, наступило. Было шесть часов, а Адель так и не вернулась. Элеонора поправила чепец, потерла щеки руками, пытаясь придать бледному лицу румянец, и быстро поднялась к Гортензии:

— Мадам, ваша дочь так и не появилась, вы слышите?

Госпожа Эрио проснулась, почувствовав, что ее кто-то трясет. Сон ее не был глубоким, и она сразу поняла, о ком идет речь.

_ Не появилась? Но, Боже мой, где же она может быть?

— И я о том же думаю. Все рестораны в такой час закрыты.