Книга Вкус невинности, страница 120 – Роксана Гедеон

Она не могла больше этого выносить. Еще ничего не видя перед собой из-за слез, застилающих глаза, Адель поднялась и, едва волоча ноги, побрела к колыбели, где спала Дезире. Сама себе она казалась больной. Склонившись над дочкой, Адель затаила дыхание, боясь ее разбудить или испугать. Несколько слезинок упали девочке на руку. Конечно, Дезире была прелестна и бесконечно дорога ей… но именно сейчас, когда она смотрела на дочку, Адель открылась вся ущербность ее положения. Она ведь вынуждена будет всегда сидеть вот так, в одиночестве, рядом с девочкой, и почти никто искренне не разделит ее восхищения ею. Почти никто. А как было, когда Дезире только-только родилась? Суматоха и заботы заслонили для Адель многое, но только не то, что она была совсем одна в то время. Все - и радость, и боль - ей пришлось вынести одной. Эдуарда не было рядом. Она скрывала от всех, от себя самой то, как ей больно. Теперь, вероятно, так будет всегда.

Адель вспомнила, как год назад воображала, что Эдуард - это ее судьба. Так оно, вероятно, и было. Лишь с ним она становилась настоящей. С остальными она всегда притворялась. Не отдавая даже себе в этом отчета, она бессознательно и машинально играла с Жиске одну роль, с Фердинандом другую, с Морни - третью. Истинная Адель исчезала. Почему так получалось, трудно было сказать. Адель снова посмотрела на Дезире и, чувствуя, что слезы снова подступают к горлу, прошептала одними губами:

— Он ведь даже не захотел посмотреть на тебя… В этом вся причина. Если бы он хоть раз взглянул на тебя, дорогая… увидел бы, какая ты хорошенькая и милая, он бы никогда… - Адель на миг запнулась. - Да, никогда бы не смог с тобой расстаться. Он бы не мог быть от нас далеко. Не оставил бы нас одних. Все дело в том, что он не знает тебя.

Какое-то время она сидела рядом с колыбелью, уже ничего не говоря и не плача. В чувство ее привел Фердинанд. Она насилу узнала его.

— Что с вами, Адель? Вы в ужасном виде.

Она подняла голову, с силой отбросила с лица волосы. Странная улыбка скользнула по ее губам:

— В ужасном виде? Вы правы. Для моей профессии это совершенно непростительно.

— Что вы говорите? - Он поднял ее с пола. - Какой профессии? Что за слова вы произносите? Вы мне друг, Адель, я интересовался без всякой задней мысли.

Она медленно направилась в спальню, но в проеме двери задержалась.

— Вы правы. - Адель печально улыбнулась. - Простите меня, Фердинанд. Я была в таком отчаянии, что даже вас хотела обидеть, а ведь вы действительно один из немногих моих друзей.

— Что здесь случилось? Кто довел вас до такого состояния?

— Не будем говорить об этом. Все это вычеркнуто из мыслей и навсегда забыто.

Когда она снова взглянула на принца, глаза ее были сухи и спокойны, ни одно чувство не тревожило их ледяной глубины. Фердинанд был поражен той безжалостной и холодной решимостью, с какой она произнесла:

— Монсеньор, сегодня утром я получила невероятно выгодное предложение от князя Тюфякина и, скорее всего, приму его, иными словами, стану его содержанкой. Я сказала вам это, потому что не считала возможным, чтобы вы об этом узнали от посторонних.

Какой-то миг лицо Фердинанда было неподвижно. Потом он в крайней растерянности взъерошил темные волосы, и кривая улыбка уязвленного самолюбия показалась на его губах.