Книга Убей любимых, страница 80 – Л. Э. Харпер

Однако Ашер спокойно поднимает руки, берется за сломанный рог и вытягивает его из груди. На ней тоже нет ни следа испытания.

Единорог склоняет голову, половинка рога мерцает: он молча благословляет наш путь. И легко бежит к лесу, растворяясь в ночи.

— Теперь у нас есть оружие, – шепчет Ашер.

Нервно подрагивая, я таращусь на обломок рога, который он держит на раскрытых ладонях. Тот теперь сияет слабее, не присоединенный более к своему владельцу, но все же сияет. Искристые молекулы природного света пляшут на полупрозрачной поверхности.

Я протягиваю руку и провожу большим пальцем по зазубринам на том месте, где рог треснул. К моему ужасу, его сияние меркнет. Край слоится от прикосновения, мелкие осколки крошатся в платиновую пыль.

Я отдергиваю руку. Рог снова начинает светиться, но уже тусклее.

— Что это, на хрен, сейчас было? – спрашивает Рекса.

Она смотрит на меня в ожидании ответа, но я ошарашена не меньше.

— Рог сам по себе очень хрупок, – объясняет Ашер. – Я могу смастерить то, что защитит его, но мне нужны подходящие материалы. Здешние горные породы далеки от совершенства.

— Мы собираемся туда, где могут найтись полезные элементы, – говорю я тихо и неуверенно. – На Небесный Архипелаг.

— Он перенесет дорогу? – спрашивает Рекса, кивая на рог.

— Перенесет. – Голос Ашера полон спокойной уверенности. – Рог устойчив, он просто нуждается в поддержке и бережном обращении. – Он поднимает взгляд и с улыбкой смотрит на нас. – Мы уже на полпути.

Оптимизм Ашера ободряет, однако мы совсем не на полпути. Мы не преодолели и половины расстояния до галвианского побережья.

Отдохнув несколько часов, на рассвете мы снимаемся с места и направляемся на север. И летим три дня, петляя между городами, захваченными Тенью, чтобы держаться подальше от врагов. Мне не нужна карта, которую я «одолжила» в дворцовой библиотеке, чтобы помнить, каких мест избегать, – я знаю географию Элдрии как свои пять пальцев.

Горы сменяются холмистой местностью со степями на возвышенностях и лесистыми низинами. Пейзажи должны быть великолепными, но чем ближе мы к северу, тем истощеннее земля.

— Это все яд Лорда Теней, – рычит Цендрион, пока мы разбиваем лагерь для четвертой ночевки.

Место для него выбрали на окраине опустевшего города с отравленной землей. Почва тут и там покрыта чернильными пятнами. Вся растительность на том пятачке, где мы укрылись, зачахла. Усохшие тельца мелких существ, забившихся в пыльные закутки, чтобы умереть раньше срока, тлеют в тенях. Над зараженной пустошью дует слабый ветер, от которого веет разложением. Один раз ощутив на языке гнилостный привкус, я больше не могу от него избавиться.

Что-то во всей этой картине неправильно. Да, сила Залора смертоносна, но эти разрушения, бездумные и беспорядочные, не похожи на работу темномагии. Что бы их ни породило, оно темнее темномагии. И гибельнее.

Мне начинает казаться, что это место умирает из-за нехватки магии.

Я отметаю эти размышления. Мне слишком многое неизвестно о Солере. Я не всеведущий бог, которым себя воображала. Залор – это Великое Зло, воплощение враждебности. Какой смысл вводить в игру что-то еще более ужасное так поздно?

Наступает пятый день нашего путешествия, ветреный и холодный. Вален вынужден прижимать меня к себе, чтобы согревать в полете, и я таю в его объятиях.