Книга Убей любимых, страница 48 – Л. Э. Харпер

Они хотят ее – меня – убить.

Наши фениксы пикируют. Ведущая их красно-золотая птица – в которой я узнаю Фир'тала – летит к черному облаку тенечудищ стрелой, острием которой служит блестящий бронзовый клюв. Не желая отставать, Цендрион следует за ним. Отводит крылья назад, мягко зажимая меня между ними, чтобы удержать на месте во время резкого снижения. Я выставляю меч у него над правым плечом – поразительно твердой рукой.

И вот мы уже в бою. Тело Фир'тала вспыхивает живым огнем, когда он сталкивается с крылатыми демонами. Его впечатляющие, двухметровые в размахе крылья оставляют следы из горящих искр. Меня задевает сбившийся с пути огонек, но безболезненно. Пламя фениксов не обжигает, пока не захочет его хозяин.

Мой мозг стопорится от перегрузки. Никогда за всю свою жизнь я не ощущала столько всего одновременно. Вспышки магии. Скрежещущие вопли демонических тварей. Опаляющие запахи огня и крови. Лихорадочное мельтешение миллионов тел, вьющихся вокруг.

Цендрион выгибает шею и распрямляется, как змея в броске, нацелившись на тенечудище. При жизни то, судя по всему, было гарпией. Теперь оно – одновременно и нечто большее, и нечто меньшее, чем прежде: гарпия умерла и продала свою душу Залору в обмен на еще одну жизнь.

Больше гарпии не существует. Это продолжение Залора. Есть только он.

Цендрион хватает несчастное создание зубами и с хрустом сминает. Из ран хлещет черная кровь. Капли брызжут в стороны и летят мне в лицо, прямо в открытый рот. Едкий, обжигающий вкус и омерзительный запах телесных жидкостей – как человеческие испражнения вперемешку с перезрелыми фруктами – приводят меня в чувство.

Неважно, насколько я не готова к ужасам войны, неважно, как уязвима без магии, я должна сражаться. Кем я буду, если отступлю?

«Прошлой земной собой, вот кем. Никем иным».

Цендрион с хлопком расправляет крылья и выравнивает полет. Под влиянием момента я тоже испускаю воинственный вопль. Левой рукой сжимаю один из перламутровых спинных наростов дракона. Переношу вес вперед и перегибаюсь через его плечо, чтобы проткнуть крылатого демона.

Чудовище уворачивается. Я широко замахиваюсь и чувствую тошнотворно удовлетворительный «тумк», с которым мой клинок встречает цель. Тенечудище воет и отвесно падает на скалы, фонтанируя черной кровью.

В этот миг во мне что-то меняется. В груди разливается тьма, принимая знакомую форму: я чувствую гнев.

Ярость растекается по венам, обжигая меня изнутри. Как смеют эти твари пытаться ранить моих любимых. Как смеет Залор пытаться разрушить дорогой мне мир.

Я клянусь себе, что стану той, кто убьет его, прежде чем покину Солеру.

Цендрион кренится, избегая потока смертоносной темномагии. Я заношу меч над тенечудищем, испустившим проклятые чары. И в этот раз не промахиваюсь. Мой клинок вспарывает ему шею, и оно издыхает.

Гнев во мне бурлит и перерождается. Губы растягиваются в ухмылке. Я чувствую себя сильной. Настоящий ужас этого момента настигнет меня позже, вывернет наизнанку, может, заставит рыдать. Пока же я снова марионетка. Как это всегда было прежде при описании битв, меня подхватило стремительным течением. Я не в силах ему противиться. Я не хочу ему противиться. Я в нем купаюсь.

Пускай я специализируюсь на пассивной агрессии, но и в агрессивной агрессии тоже хороша.