Книга Убей любимых, страница 30 – Л. Э. Харпер

— Этот твой неугасаемый оптимизм.

Ашер отходит, и я делаю себе мысленную пометку – проводить больше времени с Эриком, когда вернусь на Землю. Мы сильно отдалились за прошедшие годы, поглощенные своими все более разными жизнями. У него есть карьера, есть любимый человек и увлечение фотографией, а у меня?..

Что ж, у меня есть свой мир. Есть персонаж-заменитель для заполнения пустоты, оставшейся в душе на месте Эрика. Я не хочу беспокоить его своими бедами, потому что знаю, как много у него дел, и все-таки думаю позвонить ему, когда попаду домой. Можно будет поделиться драмой, разыгравшейся между мной и редактором.

Десять лет назад я бы рассказала ему и эту историю тоже; историю о том, как я проснулась в другом мире. Когда-то мы любили болтать о магии. Это я знаю точно. Детские воспоминания остались нетронутыми, хоть и туманными. Размытыми, насколько может размыть их само время.

Мы с Эриком оба мечтали о магии. Мы вместе носились по улицам в летние грозы, искушая судьбу и надеясь, что удар молнии подарит нам суперсилы. Но настоящий мир знает, как выжать из тебя всю надежду, выдавливая радость по капле после каждого удара, ошибки, потери, пока ты не опустеешь. Я уже очень давно не думала о магии как о чем-то достижимом. Не знаю, симптом это взросления или серьезной депрессии. Может, обоих сразу.

Утонувшая в ностальгии, застывшая между двумя мирами, я полной грудью вдыхаю прохладный воздух. Чувствую благоухание перистой сосны – головокружительную смесь ароматов лавандовых полей и вечнозеленых лесов. Запрокинув голову, я обращаю лицо к небу, чтобы свет звезд коснулся моих щек.

— Сделай все невозможное, Темерес.

Мой голос наконец-то спокоен и тверд – в отличие от сердца, беспорядочно и прерывисто стучащего где-то в горле.

Глаза драконицы загораются, когда она призывает магию и начинает заклинать. Лишенная силы, текущей в каждом живом существе Солеры, я не вижу затейливого плетения энергии, которое Темерес закручивает вокруг меня.

Но я его чувствую.

Кожу покалывают опутавшие тело незримые сети. Магические нити – пучки молекулярной энергии, из которых заклинатели плетут свои чары, – пожирают мое тепло с каждым касанием. Я дрожу и моргаю. Глаза снова застилают слезы.

— Как бы там ни было, – произношу я, – приход в ваш мир – это лучшее, что со мной когда-либо случалось.

Ашер с печалью и пониманием опускает голову. Рекса, напряженно стиснувшая кулаки, не делает ничего. Лицо Валена спокойно, но туманный блеск в глазах намекает на скрытые эмоции.

Я вдыхаю сквозь зубы, ощущения становятся неприятными. Это уже нельзя сравнить с онемением в отлежанной конечности – скорее, с неудачным сеансом иглоукалывания. Острия жалят кожу, равномерно и настырно.

Глаза Темерес вспыхивают, разгораясь крошечными солнцами, и иглы обращаются ножами. С моих губ слетает прерывистый крик, и ноги отказывают. Рухнув коленями на камень, я вскидываю руки к груди. Бесплотные когти вцепляются в мои внутренности, стараясь вырвать их из тела.

— Кайла! – Ашер пытается прийти на помощь.

Цендрион выбрасывает крыло, преграждая ему путь.

— Не вмешивайся, – предупреждает он. – Магическое поле вокруг нее слишком сильно. Ты можешь застрять в нитях, спутать заклятие и уничтожить ее – или себя.

Боль проникает в мое тело. Она больше не сечет кожу, она в самой глубине моего существа. Легкие горят, полные едкого ужаса. Сердце грохочет, колотясь о грудную клетку. Я жалею, что переела. Элдрианская еда болтается в сведенном судорогой животе.