Книга Брачный договор для чужой невесты, или Мелкий шрифт кусается!, страница 97 – Тая Подлунная

Нормальный мир вообще часто ведёт себя как свидетель, который всё видел и ничего не понял.

— Я приду в архив? — спросила Аврелия.

В этом вопросе впервые было не прошлое, а будущее.

Я не ответила сразу: «да» — это обещание, «нет» — это приговор, «потом» — это то, чем взрослые годами кормят тех, кто не имеет права требовать точности.

— Когда будет безопасно, — сказала я. — И когда вы сами захотите.

Аврелия опустила глаза.

— Я не знаю, чего хочу.

— Это нормально.

— Правда?

— Нет. Но это законно.

Она снова почти улыбнулась, меньше, но настоящее, насколько вообще что-то могло быть настоящим в комнате с двумя стражниками у двери и дедлайном за стеной.

Я встала.

— Мне нужно идти.

— К лорду Эйт?

— К договору.

— Это одно и то же?

Вопрос был хороший, а время плохое.

— Сегодня почти да.

Аврелия кивнула. Она не попросила остаться, не попросила простить и не попыталась сделать нашу сцену чище, чем она могла быть. За это я была ей благодарна. И, возможно, это тоже было слишком рано.

У двери я остановилась.

— Если услышите шум во дворе или в коридорах, не выходите.

— Даже если скажут, что вы велели?

Я посмотрела на неё внимательнее. Вот это было уже новое: не послушание, а проверка условия.

— Даже если скажут, что я велела. Мой приказ должен быть через Печать или лично от лорда Эйт.

Печать цокнула.

— И лучше через меня.

— Почему? — спросила Аврелия.

Печать расправилась на манжете, насколько вообще может расправиться небольшой круг сургуча.

— Я кусаю убедительнее.

Аврелия посмотрела на неё. И очень тихо сказала:

— Хорошо.

Я вышла. Коридор принял меня обратно без возражений.

Стражник закрыл дверь за моей спиной, и щелчок замка прозвучал не как тюрьма, а как граница. Это было не хорошо, но лучше.

В кабинет Маркерана я вернулась быстрее, чем обещала.

Он стоял у стола с раскрытой описью и старым томом в серой коже. Том был не архивный каталог: слишком узкий, слишком потёртый, с закладками по краю. На обложке не было названия. Только тонкая серебряная линия, пересекающая угол.

— Что это?

— Старый порядок охраны живых договоров.

— У вас есть порядок на случай всего?

— Нет.

— Утешительно.

— На случай вас не было.

Я остановилась. Печать тоже остановилась, очень предательски.

Маркеран поднял глаза. Похоже, он не планировал говорить это именно так. Именно поэтому фраза попала точнее.

В моей профессии есть особый вид молчания: когда человек сказал лишнее, но оно оказалось существеннее всех подготовленных аргументов. В протокол такое не внесёшь. В голове — уже поздно.

— Лорд Эйт, — сказала я, — если это попытка поднять боевой дух, методика спорная.

— Это констатация.

— Они у вас все такие.

Он закрыл том. Не до конца. Палец остался между страницами.

— Леди Лидская.

— Да?

— Если сегодня всё закончится плохо, я хочу, чтобы вы знали: вы лучший консультант, с которым я работал.

Вот и всё: никаких свечей, рук и слов, которые потом невозможно будет использовать без ущерба для достоинства. Просто “лучший консультант”.

В последние часы перед возможным уничтожением брачного договора, нападением Дриана и юридической смертью.

Комплименты, как выяснилось, тоже умели приходить в самый неудобный процессуальный момент.

— Не самый опытный, — добавил Маркеран.

Я моргнула.

— Благодарю за уточнение.